— Это кажется твоё? — он протянул приглашение на праздник Боно, сделанное из её рецепта на седативные.
— Моё. Спасибо за внимание, но Анна уже выписала новый рецепт.
— Давно ты пьёшь это? — он смотрел на исписанную бумажку с опаской и презрением, понимал, что это не просто валерьянка.
— Некоторое время, — отрезала Билли. Напряжение в комнате сковало горло, но открытая Пандорой рана уже покрылась новой кожей и кажется не так болела, как могла, только пощипывала от свежего ветра. Это было странно, но дышалось легче, глубже. — Что-то ещё? Бьянка сказала, что ты меня ждёшь. Ради рецепта?
— Бьянка — это горничная? Она тебя устраивает? — он будто советовался, но Билли не питала пустых надежд. Не советуется, намекает.
— Да, Бьянка — отличная горничная, — Билли держала свой холодный тон.
— Ты сменила спальню? — он тут же заметил, как изменилась в лице Билли. — Чего ты так испугалась? Крикнешь мне в лицо, что я монстр? Меня твои перемещения по дому не очень-то интересуют, не поверишь.
— А ты не монстр? — Билли откинулась на спинку кресла, тут же приободрившись. — Мне кажется, что это слово слишком пошлое. Слишком это для тебя сладко, даже романтично… монстр! Есть слова поинтереснее. Животное, например. Это мне больше нравится, хотя не так емко, конечно. Я это обдумаю, — она два раза мелко кивнула и улыбнулась. — Может…. тварь? Нет? Знаешь, я сообщу, когда в голову придёт!
Билли встала, взяла свой рецепт и ушла. В этот момент Ксавье вдвое сильнее захотел, чтобы она его хотела. Ему так сильно оказалась нужна взаимность этой женщины, что он отпрянул от стола, встал и прошёлся по комнате, как беспокойный зверь в клетке. Ему. Нужна. Взаимность. Женщины.
«Интересно, что будет, если она сама ко мне придёт? С искреннем намерением? Накорное, будет просто не интересно!» — подумал он и упал в кресло, которое занимала до этого Билли. На подлокотнике четко выделялись царапины от женских ногтей, он давно их заметил, но увидев её в этом кресле как-то само сложилось, что это Билли их оставила. В момент злости или возбуждения? Была рада или расстроена? Он с раздражением думал об этих царапинах.
Ксавье хотел избавиться от этого. От чувства, что он проигрывает Билли и раунд и войну, она безразлична, а он хочет чтобы билась в истерике и требовала прекратить. Он хотел, чтобы Билли собрала вещи и сгинула с глаз долой, а она только морщится и уходит в себя.
Он вышел из кабинета и уверенно направился в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. Она наверняка выбрала какую-то из гостевых на третьем этаже, подальше и поскромнее. Если говорить откровенно, он считал её переезд своим триумфом, он ограничил её свободу, изгнал из собственной спальни. Лестничная клетка, череда дверей, а она стоит напротив одной из них. Рука уже лежит на латунной ручке. Ксавье приблизился и поборол желание опустить свою руку на её, но она сама замерла, не подняла головы, часто задышала, задрожала.
— Билли, — он даже смог выдавить её имя, которое на удивление легко легло на язык.
— Что-то ещё? — она чуть повернула голову, будто плохо его слышала.
— Не забудь, скоро мы обсудим свадьбу Фел. Я не собираюсь идти у тебя на поводу, — он говорил совсем тихо, будто во рту пересохло и горло сковал ларингит.
— Зачем тебе эта свадьба? — очень спокойно спросила Билли.
— Нужна. Жизненно необходима.
— Я смогу тебя переубедить? — спросила она. Он дышал ей в шею, низко склоняясь.
— Не уверен, — он покачал головой. — На тебе свет клином не сошёлся, есть и другие причины.
— Расскажи! Давай найдём выход, — она всхлипнула и резко к нему повернулась.
Они стояли нос к носу, как на какой-то слащавой картинке с сопливой цитатой и романтичными хэштегами. Был бы это индийский сериал и заиграла бы протяжная печальная мелодия, а волосы Билли стал бы развивать "индийский ветер любви", возникающий изниоткуда в закрытом помещении. Он смотрел ей прямо в глаза и ей казалось, что вот-вот он передумает, улыбнётся и скажет: «Ладно, убедила!». Это был момент, очень сильно напомнивший то, что назовут «взаимопониманием», она прямо предлагала разделить его ношу и его ошибку. Принимала, что он мог облажаться, была готова помогать.
— Меня просто поражает, как много ты на себя берёшь, — шепнул Ксавье, приблизив губы к её виску. — Не убедила.
Он легко поцеловал её висок, на самой границе волос, развернулся и ушёл. Он давно думал о том, чтобы как-то изловчиться и сделать нечто подобное, ему это было интересно и важно. Все выглядело нагло и бездушно, идеально.
Билли поторопилась скрыться в спальне, где ещё долго ощущала его губы на своём виске, как позорное клеймо. Почему-то от прошлых контактов на теле не оставалось ровным счетом никаких фантомных ощущений, а тут как будто кто-то приклеил к виску вязкую холодную массу. Билли подошла к скромному зеркалу без рамы, посмотрела на себя и поморщилась. Никаких следов, красных пятен или прожжённой до кости кожи. Беспомощно свернулась на кровати, закрыла глаза. Параллельный мир не заставил себя ждать.