— О твоём абсолютном согласии, — сказал он и положил подбородок на её плечо. Билли чувствовала запах его кожи, ругала себя за то, что хорошо его помнит.
— О чем ты?
— Даже если тут ты не согласна, — он постучал её по лбу. — Тут ты согласна абсолютно, — его рука пробежала вдоль её тела. «Какой глупый шаблон!» — пронеслось в голове Билли. Она и не думала, что его рука всё-таки скользнёт ниже и остановится на обнаженном бедре под легкой тканью платья. — Считай, что я тебя завоевал.
— Зачем тебе это? — хрипло спросила Билли. Ксавье не удержался, повернул голову и поцеловал её шею. За эту секунду, что они так стояли в нерушимой тишине и вседозволенности, он хотел сделать как можно больше из того, что ему было недоступно в течении дня.
— Завоевать тебя? — его губы поднялись по шее вверх к нежной коже за ухом.
Он чувствовал её мурашки. Правая рука, лежала на внутренней поверхности её бедра, но подниматься выше он не решался, а вот левая была свободна, он осторожно положил её на живот Билли. Глубоко вдохнул, рука напряглась и её тело оказалось прижато к его. Снова чёртовы мурашки по её телу. Ксавье явно их почувствовал, они и там пробегали, на гладкой коже бедра. Может это была игра воображения, но Ксавье казалось, что у Билли повышается температура. Он снова прижался губами к её шее.
Билли стойко держалась, просто дрожала в его руках, иногда всхлипывала будто от боли, но никак себя не выдавала. Руки Ксавье были везде, он уже совсем нагло гладил бедро, то и дело останавливаясь выше положенного, целовал шею, то срываясь вниз к груди, то поднимаясь выше к губам. Губы он не целовал, но останавливался очень близко. Билли не могла и не хотела что-то с этим делать, что уже выделываться? Она вздрогнула и чуть не согнулась пополам, когда его правая рука всё-таки поднялась выше и коснулась её.
— Я же сказал, что получил что хотел, — прошептал он, у Билли началась странная заразная лихорадка.
— Если ты все получил… — она непроизвольно дернулась и сама того не понимая вывернулась уткнулась носом в его шею, стало легче дышать. — Что ты делаешь тут?
Ксавье предпочитал не думать о том, что скорее всего она не хочет этого на самом деле, но великая сила самообмана подсовывала неверные мысли. Он оставил её вопрос без ответа. Он и сам не знал, что делает.
— Прости, но если это выгоняет тебя из спален, тебе нужно искать новую, — шепнул он, взял Билли за подбородок и поцеловал.
Она вздрогнула, мотнула головой, но сдалась.
Этой ночью Билли было некуда уходить, она только встала и выключила музыку, которая все это время играла. Потом замерла на секунду перед кроватью, на которой развалился Ксавье, его обнаженное тело выделялось на простынях, он казался слишком ярким для этой комнаты. Билли осторожно легла на край кровати.
— Я не кусаюсь, можешь лечь ближе, — тихо сказал Ксавье. Билли была уверена, что он спит.
— Не кусаешься?
— Ты про это? — он легко обвёл красные пятна на шее, поднимающиеся к подбородку. Билли лежала на животе, откинув с шеи волосы и он видел всю её тонкую фигуру. Его пальцы спустились ниже и прошлись по позвоночнику. Билли вздрогнула, но закрыла глаза и задышала спокойно. — Ты кусаешься больше меня.
— Сама не знала, — тихо сказала она и тут же распахнула глаза и прикусила язык. Она не подумав сболтнула очень лишнее и очень личное. Ксавье это не упустил, улыбнулся.
— Что ты делала, когда я вошёл?
— Тосковала.
— Не делай этого, — зачем-то сказал он, потянулся и крепко обнял Билли. Она не посчитала нужным сопротивляться. — Я хочу чтобы ты кое-что знала. Меня это беспокоит. Я не буду ходить вокруг да около, я очень примитивен на самом деле. Первое: меня, кажется, беспокоит сохранность твоей жизни. Я пока не знаю точно почему, но когда я тебя увидел я, — он замер, задумался, как обличить в слова то, что почувствовал при виде Билли, лежащей без сознания на руках Лео. — Я, наверное, испугался. Разозлился. Это не признание, чтобы ты знала, просто факт. Я и раньше боялся за других, и сейчас есть такие люди, но это другое. У меня не возникает желания тебя опекать. Только наблюдать со стороны, и я не уверен что знаю, хорошо это или плохо. Пугающе, — он замолчал, а Билли уже прислушивалась к его дыханию, опасаясь, что он уснёт.
— А второе? — наконец спросила она.
— Ты не дура и давно понимаешь, что это все уже давно не шантаж. Мне давно нечем тебя шантажировать. Жизнь Фел от меня не зависит, — спокойно сказал он, догадываясь, что сейчас она может встать и уйти.
Когда Билли накинула халат и не бросив на него прощального взгляда покинула собственную спальню, он откинулся на подушку и закрыл глаза. Он не ждал, что она останется с ним и признается в любви. У него было смутное ощущение, что он осквернил святыню и теперь на него обрушилась небесная кара.