— Скажи?..
— Нечего говорить. Ничего я не знаю, — ответила Билли, ожидая когда телефон снова оживет и высветившееся на экране имя решит её судьбу.
— Посадку объявили! — сказала Анне, и Билли вся сжалась. И что теперь делать? Этого Пандора так и не сказала. Вот вот они войдут в самолёт и это все будет уже не важно. Всего-то через пять минут Билли отключит телефон и всё закончится.
Они стояли в очереди на посадку, и телефон снова зазвонил. Пандора.
— Да?
— Возвращайтесь домой! — кричала она. Как по команде девочки достали телефоны и прочитали СМС «Возвращайтесь!» присланные с телефонов Бьянки и Скай.
— Что? Почему?
— Я серьёзно! Ничего не выйдет Билли, скорее! Домой!!
— Мы на посадке, ещё немного и все закончится, — прошептала Билли.
— Да не пустят вас в самолёт, бери девочек и домой! — в отчаянии кричала Билли.
Агне уже протягивала стюардессе свой билет и Билли резко схватила её за руку, молча покачала головой.
— А он? — спросила Билли.
— Выехал в аэропорт, и лучше, наверное, вам разминуться.
Билли дрожала в кресле, в своей старой спальне, которую занимала когда-то с Хавьером. Ею владело отчаяние и бешенство, все планы рухнули, как будто мало было до этого проблем. Телефон разрывался — это Саймон потерял дочь и приемных внучек, которые должны были выйти из аэропорта Клотен ещё три часа назад, но Билли не отвечала. Он перестал звонить, пришло сообщение: «Позвонил Пандоре. Отдыхай, детка. Я всегда тебя жду. Тебя и твоих девочек!»
Кисти рук болели от наручников, на коже проступали красные следы. Билли тёрла воспаление, и становилось только хуже. За каждым движением крылась волна боли, но в этом было какое-то мучительное наслаждение, как чесать одно и то же место до красного волдыря. Билли даже рычала, эмоции переполняли, но сидеть в старом добром кресле было чертовски спокойно. Без света, без свежего воздуха и с огромным богажом воспоминаний, она существовала уже два часа, не переставая сотрясаться, будто мышцы хотели что-то делать, вопреки желанию хозяйки.
Утром она выходила из дома уверенная, что скоро все закончится и с сильнейшей тревогой. Вечером она сидит одна в пыльной комнате и ей совершенно спокойно.
Когда Билли с девочками переступила порог дома, на неё снизошло облегчение, будто за спиной закрылась дверь ограждающая от преследования бешеных псов, а должно было все сложиться наоборот.
— Это ты устроил задержание? — не поднимая головы спросила Билли у вошедшего без стука Ксавье.
— Нет. Я пытался это предотвратить.
— Я хочу, чтобы ты все мне рассказал. От начала и до конца. Ничего не скрывай, пожалуйста. Я не хочу чтобы такое повторялось, — она подняла руки. Ксавье дёрнулся в её сторону, будто мог стереть красные следы одним движением пальцев. Он поморщился от идиотского чувства немыслимой ярости, которое уже накрывало за этот день минимум трижды. Ксавье умел злиться и выходить из себя, но никогда ещё он так сильно не хотел наломать дров во имя женщины.
— Я не хотел рассказывать. Но я понимаю, что не могу тебя контролировать, а ты можешь себе навредить. Я расскажу, постараюсь быть объективным, но для начала обещай, что примешь это и больше никогда не упомянешь, — она кивнула. Ксавье сел на пол у кровати, вытянул ноги и откинул голову. Билли так и осталась сидеть в кресле, она бы выстроила вокруг стену, если бы могла, чтобы дослушать историю и просто спрятаться до конца жизни. — В общем. Начну с того, что отец вёл не самый честный бизнес. Ты этого не знаешь, я уверен. Я не очерняю его память. Я сделал бы так же, и делаю так же. Это мир больших денег и не все успешные люди играют по правилам. У всех есть какой-то косяк. У отца это были сомнительные сделки. Он платил налоги, не отмывал деньги, но иногда доверял не тем людям. К нему приходили и «договаривались», те кто считал его другом, а потом эти друзья делали что хотели, прикрываясь его именем. Он это знал. И я его не осуждаю.
Пару лет назад отец связался с одной фирмой, семейный бизнес «ВайнсБледшир», они занимались судостроением и якобы имели историю. Этот ебаный Вайнс пришёл к отцу и очень долго улыбался и рассыпался в комплиментах. Да, все верно. Ты его знаешь. Вайнс предложил отцу сделку, выступить в качестве инвестора за очень хороший постоянный процент, но вложить было необходимо огромную сумму. Вайнсу такие деньги не светили, а отец со своим честным именем и кучей недвижимости мог сделать один звонок в любой банк и получить миллиарды. Дело шло о действительно большой сумме. Я тогда уже уехал, но отец позвонил мне и сказал, что хочет знать моё мнение. Я с ним согласился. Этот проект мог обеспечить семью на долгие годы, Папа мог уйти на пенсию и честно оставить дела не думая о будущем девочек, но на кону было всё. Бизнес, активы. И Фел. Не смотри на меня так, это было якобы негласно. Договор имел интересный пункт, который никто не принял во внимание. В общем отец исправно выполнял свои обязательства, на верфи развернули масштабную стройку, продали рекламные места, выпустили мерч. Все выглядело очень правдоподобно, да все верно ты это поманишь. Белфаст стоял на ушах и вот вот они должны были объявить дату окончания строительства, а потом взяли и объявили себя банкротами. Отец терял все. На бумаге было прописано крайне мало, единственным документом, который что-то значил оказались договоры «ВайнсБледшир» с партнерами. Там было прописано, что владельцами компании могут быть только члены семьи Вайнс. Отец не понимал сначала, на что они намекают. Он сам пришёл с предложением которого они ждали, попросил продать ему «ВайнсБледшир», чтобы не терять и свои деньги и упускаемую прибыль. Он был готов вложиться ещё, но на правах владельца. Вот тогда они и ткнули в пункт договора, по которому только члены их семьи могут владеть компанией. Если отец не выкупает верфь, то мгновенно лишается всего, даже этого дома, а возможно и свободы, потому что… блять. Билли, отцу было за что сесть, но повторюсь, сказать это можно практически про всех!