— Ты не уехала… — шепнул он. — Не уехала, черт бы тебя побрал!
Он практически внёс Фел в крошечную прихожую однокомнатной квартирки. Маленькая, симпатичная комната, в меру чисто, почти не неряшливо. Только оглядеться оказалось совсем некогда. Марк никогда раньше не проявлял такой настойчивости и уверенности, и Фел хотела было что-то возразить, но забыла про эту глупость почти сразу. С первым поцелуем. Какими сладкими бывают эти поцелуи, те, что уже не так невинны. Они никогда не заканчиваются «ничем», в самом этом поцелуе уже слишком много «чего-то». Так целуются любовники, укравшие чье-то время и торопящиеся скорее вернуть все долги; так целуются после долгой разлуки или почти состоявшейся потери, когда в общем-то торопиться уже некуда, но все ещё кажется, что человека вот вот заберут обратно в «далеко»; аналогично этому прощаются навсегда или почти навсегда (месяц, год, неделя). Фел и Марк чуть не попрощались, а значит их потеря почти состоялась. Их могли разделять сейчас часовые пояса и невозможное расстояние, а разделяла только одежда.
— Прости, попроси, я остановлюсь, правда, — шепнул он, отрываясь на секунду. Они так и стояли в коридоре, дышали тяжело, выглядели будто пробежали стометровку.
— Нет, нет. Нет, — она помотала головой. — Нет. Мне только что стало ещё страшнее, я решила, что и вправду могла улететь.
— Ты бы и улетела, — на выдохе ответил Марк.
— Нет, не говори так, не пугай. Поцелуй.
Она расплавилась, растеклась и растворилась, ни на минуту не вспомнив строгое лицо бабушки, которая всего пару дней назад сказала, что вот вот познакомит Фел с женихом.
«Потом, потом, все потом!» — думала она.
Все случилось.
Она почти всегда рисовала это иначе, трепетнее и романтичнее, а вышло как вышло. И ничего бы Фел не стала менять. Марк спросил дважды, а она дважды сказала: «Все хорошо!». Потом, когда уже без одежды, без улыбки и с обожанием в глазах он замер над ней и спросил: «Хочешь?», она ответила: «Хочу!».
Они не были детьми, она у него не была первой, но все вышло так невинно и наивно. Им было жарко, нетерпеливо, а потом очень очень тихо.
Под окном кто-то слушал U2, будто специально подбирал саундтрек к этой странной ночи.
Глава 17
Белфаст. 14 октября
«Ксавье все решит!» — повторяла про себя раз за разом Билли.
Она была уверена в этом на тысячу процентов, сама не знала почему, но верила в это так же свято, как в то, что Элен Сигар лучшая Эсмеральда всех времен и народов. Билли проснулась с улыбкой, впервые за очень долгое время, проснулась в своей старой спальне, старой удобной кровати в своей жизни, в кои то веки.
"Хавьер, мне плевать что там говорят и как ты строил бизнес. Ты мог бы даже убивать евреев или ирландцев, третировать негров или быть причиной атомной войны, а я бы все равно тебя любила! Что уж тут говорить. Ну ирландцев, конечно, убивать не стоило, а остальное пожалуйста.
Слушай, я тут вспомнила, что у меня, блин, есть диплом!!! Вечером искала что-то, даже позвонила в центральное бюро судебно-медицинской экспертизы, но трубку никто не взял. Заразы! Как может быть закрыт морг с полдвенадцатого? А если я умру?? Смешно.
Короче почему бы мне не пойти в коронеры, как я когда-то мечтала? Я сильно подогналась, когда тебя не стало, ну знаешь, мол, вдруг увижу на столе кого-то из девочек. Отчасти потому на тебя я смотреть не стала. Боялась, что больше никогда не смогу работать и моя не закончившаяся стажировка так и останется парой месяцев в морге со скальпелем в руках. Можно, конечно написать Педди и попроситься назад, но я всех кинула и молча ушла…
Сегодня «день икс», покажем этим сучкам, кто тут папочка! Эти Вайнсы хотят нашу семейку? Вот пусть и знакомятся! Думают, что мы часть мафиозного клана (даже если это и так)? Ну и пожалуйста! Буду вести себя, как жена Дона Карлеоне! Правда не уверена, что она была дерзкой кошечкой в пиздатом платье… Ну я совсем не против отойти от канона. У Дона Карлеоне вообще была жена? Я что-то подзабыла, надо бы пересмотреть «Крёстного отца», раз мы теперь часть итальянской мафии!!
Пойду-ка ещё разок наберу морг, спрошу не нужны ли им патологоанатомы, и буду начинать сборы.
P.S. А Фел дома не ночевала, дрянная девчонка! Рада за неё."
Билли заклеила конверт с письмом и вздохнула. Она была взволнованно-счастлива. Она хотела краситься, наряжаться, делать укладку.