С третьим пунктом было проще всего. Всё уже было решено, она знала чего хотела и знала, что именно сделает следующим шагом.
По первому пункту однозначного ответа не было, Билли порылась в коробках со старыми вещами и документами Хавьера, но отрубленных голов и пистолетов не нашла. Позвонила Беатрис, старой секретарше Хавьера, которая за долгие годы так и не стала его любовницей, хоть и очень этого хотела. Беатрис сказала, что для «этих делишек» имелся другой секретарь, а она женщина честная. «Другим секретарём» оказался Жак Молле, который иногда заявлялся в дом Остеров среди ночи, это Билли помнила хорошо. Жак не вдавался в подробности, но сказал, что Хавьер, по крайней мере, никого не убивал и это должно успокоить Билли. Билли была успокоена, вздохнула и решила больше не копаться в этом деле. Она поразмыслила ещё пол часика, пока шерстила сайты с резюме и советами по трудоустройству и пришла к выводу, что не так уж плохо быть женой человека с секретом, если секрет не таит в себе ничего такого уж ужасного. Плохо, конечно, но не критично. Она нашла Хавьеру столько оправданий, что в концу этого получаса, уже отчасти гордилась его находчивостью. Единственным, что вызывало внутренний протест, осталось то, что он ничего ей не рассказал. У них не было секретов, она знала про все сделки и неурядицы, давала ему какие-то советы, и думала, глупая, что помогает. Тут же, рухнули все убеждения Билли, она ощутила себя во второй раз обманутой.
«Ну не рассказал и не рассказал. Какие пустяки! В конце концов, он не хотел меня волновать. Он всегда говорил, что самое для него дорогое — моё спокойствие!» — подумала в итоге Билли и отложила эту мысль, как худо-бедно решённую.
Развела в чашке соль для ногтей, опустила в неё руки и принялась за вторую проблему. Ксавье.
Это было непросто, сомнительно. На одной чаше весов было то, что она не произносила даже про себя, с тех пор как призналась Пандоре. Она бы и не делала этих признаний, если бы не понимала, что Пандоре это необходимо, чтобы себя перебороть. Эта страшная тайна могла бы отправиться с Билли в могилу, ей было стыдно за это, будто она сама была виновата. На другой чаше весов было новое знание: Ксавье не губил Фел, он за неё борется. И Валерия борется по-своему. Билли вообще теперь не одна. Ксавье не зверь, он ошибся. Да, это была страшная ошибка, непростительная, но Билли вдруг стала это принимать. Эти «эпизоды» она вспоминала как недоразумение, а потом стыдилась этого. «Как я могу думать о таких вещах?» — говорила себе она, мотала головой, но в итоге снова возвращалась к «недоразумению». Ксавье перестал вызывать в ней протест, гнев, ненависть. Он был человеком, с которым желательно держать дистанцию, не дерзить, говорить, просить о помощи, если нужно. Билли даже перестала бояться, что он придёт, после ночи проведённой лёжа на полу, она почувствовала, что зверь который грыз её и лаял капая слюной, теперь защищает.
Как относиться к Ксавье?
"Стараться не обращать внимание на то, что в его обществе мне интересно. И ещё кое на что. Но это уже слишком, чтобы произнести вслух!”
Глава 18
Белфаст. 14 октября
Билли, Ксавье и Пандора приехали первыми, Агне ехать наотрез отказалась, а Фел с собой взял Кристофер. Весь вечер дедушка беседовал с Фелисой, объяснял что-то и советовал, рассыпал комплименты и даже ловил на себе недовольный взгляд Оливии, и все это с сухим профессионализмом, уверенностью в себе и невероятным спокойствием.
— Мы появимся вместе! Под руку и я представлюсь твоим дедушкой. А потом, ты можешь, конечно от меня отходить, но чуть что ищи меня! — говорил он, пока Фел поправляла волосы. От бардовой пряди она не избавилась, хоть Валерия и настаивала на этом, напротив уложила волосы в косу вокруг головы, причудливым венком, и теперь яркая марсала выделялась в чёрных волосах, будто на картине Фриды Кало.
Билли отдавала сегодня Фел все лавры, предпочитая оставаться в стороне. В шелковом чёрном платье, с самой скромной укладкой и без излишеств в макияже. Ксавье правда немного нахмурился, когда они столкнулись в коридоре, и удерживая Билли от падения, он на секунду коснулся её талии под гладким прохладным шелком. Она ему понравилась. А её сильно и остро кольнуло чувство искреннего наслаждения чужой растерянностью.
— Ты решила сама податься в невесты? — спросил он, вкрадчиво и спокойно.
— Да. Как думаешь, возьмут? — Билли хотела быть дерзкой и самоуверенной, как в самые первые их встречи, но на лице Ксавье появилась тёплая улыбка, а не ярость. Билли из последних сил сдерживала чертей, готовых плясать в её глазах кизомбу.