— Что ты делаешь? — шепнул он, наконец, когда они снова оказались на одной территории, в холле, в ожидании такси.
— Ничего, — недоуменно ответила она.
— Я минимум трижды был… — он не решился сказать больше. Имеет ли он право после всего что было, признаться, как хотел бы утащить её в самую уединенную комнату дома, он то знает их все, и снять с неё уже это шелковое платье. Он порой забывал с чего начались эти «отношения», а когда память подсовывала кладовку и тёмную спальню он начинал ненавидеть себя и бояться Билли. Он не имеет права её теперь хотеть, как хочет мужчина красивую женщину. Выбросить бы из прошлого эти ужасные вещи, стали бы они просто людьми, но куда уж там. Они — люди с историей.
— Ты был?.. — а вот Билли очень хотела услышать, и именно от него, что-то грязное и ужасное, чтобы покраснеть.
— Ничего. Одевайся, пойду за девочками.
Он накинул на плечи Билли пальто, используя эти две секунды, чтобы коснуться кожи на обнаженном плече и ушёл в душную гостиную.
Фел истерично строчила СМС всю дорогу, и Билли даже думала предложить подкинуть её до Марка, но говорить не стала. Если Фел захочет — сама поедет. Они не говорили про Генри, про его семью и Валерию, которая даже не проводила внучек. Пандора тоже уткнулась в телефон, а Ксавье уехал провожать Криса и Оливию, в последнюю секунду, запрыгнув в их такси.
— Бойд завтра будет? — отвлеклась от телефона Пандора.
— Нет, — Билли, единственная кто любовался ночным городом, покачала головой и отвернулась от окна. — Попросил выходной, отвез нас и сразу укатил на побережье. А что?
— Ничего. Просто. Боно просил свозить его к Марку на стадион.
— Я могу, — заметила Фел.
— Лады, — вздохнула Пандора. — Я тогда отвезу к ветеринару Нэну, Боно говорит, что она вялая.
— Он её просто загонял, — вздохнула Фел. — У Агне выставка в понедельник?
— Ага, — Билли кивнула. — Нужно бумагу купить завтра.
— Она говорит, ты её в бассейн записала.
— Со вторника. Вдруг, Агне решает стать пловчихой, — Билли закрутила волосы в узел и завязала без всяких резинок и шпилек. Из смешного пучка красиво выпали несколько вьющихся прядей. — Если она в итоге завалит полугодие — виноват Ксавье!
— Эм, да! Ксавье! Никак не “Dastany”… - улыбнулась Фел и убрала в сумку телефон, машина свернула к дому.
Девушки вышли из машины, обсуждая насущные, семейные дела. Билли совсем не хотела спать, она хотела сделать себе ромашковый чай и сидеть на столе прямо в красивом платье, как в детстве.
Чай нашёлся, последний пакетик. Билли сделала пометку в блокнотике прикрепленном к холодильнику, чтобы чай добавили в список покупок. За окном было непроглядно темно, Билли не стала включать свет и теперь единственным источником света был телефон Билли, который она держала в руках. Листать ленту в "Instagram”, прижимать к щеке горячую кружку, сидеть прямо на столе пока Эстель не видит: какие-то детские радости, Билли улыбалась собственной беззаботной свободе. Какже она скучала по всей этой ерунде!
Кухню осветили автомобильные фары. Шум, лязг ворот и в холе скрипнула дверь.
— Разреши мне подойти, — попросил Ксавье.
Билли знала, что он стоит в дверях, она слышала как он вошёл в дом и приблизился к кухне. Когда Ксавье открыл дверь и замер на пороге она повернулась к нему и так они сидели, глядя друг на друга как голодные волки, пока он не решился задать вопрос.
— Ты хочешь сказать, что я решаю за двоих?
— Как я могу что-то решать? Ты…
— Я..
— Ты что-то недосягаемое, — он не мог сдвинуться с места, но весь тянулся вперёд. В итоге вцепился в край столешницы, на которой сидела Билли и оказался невозможно близко. Духи, масло для тела, кожа, все это смешалось в какой-то женский, отключающий голову запах. Почему он раньше этого не чувствовал? — Ты все решаешь. И я себя ненавижу! Настолько, что если ты скажешь сейчас, чтобы я убирался, я уйду сжав зубы. Я недос… недостоин прикосновения!..