– Калеб, я сказала – беги!
– Милая, моя. Скажи–ка мне, куда? – я указал пальцем на еще одну такую же фигуру позади. Мы оказались зажатыми между стеллажами и двумя демонами – если верить ее словам, что это демоны.
– Черт–черт–черт. Зеленоглазый, главное не дай им коснутся себя. Единственное, уязвимое место для физических атак – это их руки. Запомнил?
– Да, мэм.
– А теперь, мы будем прорываться вперед. Я атакую того, что стоит передо мной, а ты попытайся пробежать мимо и смыться отсюда, поверь без тебя мне будет проще с ними справится или смыться самой.
– Я тебя понял красотка.
– Не паясничай, идиот. Начали!
Она устремилась к первой фигуре, которой стоял перед окном, крича какие–то слова на своем языке. Я последовал за ней. Она двигалась с поразительной скоростью для женщины в доспехах с двуручным мечом, я едва поспевал за ней. Вдруг ее меч вспыхнул алым огнем, и она сделала выпад мечом, фигура отклонилась и потянулась к ней своей костлявой черной рукой, девушка сделала шаг назад, вскинув меч перед собой, тем самым отогнав фигуру в балахоне и попыталась рубануть с плеча.
– Калеб, сейчас, беги.
Я рванул к освободившемуся пространству между стеллажами, девушка теснила демона взмахами меча ближе к окну, я пробежал в паре метров от них и завернул за угол и тут я почувствовал резкий холод на своем лбу. За углом стояла еще одна фигура в балахоне, она прикоснулась своей рукой к моему лбу и у меня начало темнеть в глазах, где–то в дали я услышал крик моей девушки–рыцаря.
Глава 2:Муст
После очередной потери сознания я пришел в себя, к моему удивлению и негодованию не в библиотеке с милашкой–рыцарем и даже не в переулке, где меня пырнула маленькая дрянь, а в какой–то повозке, я попытался подняться, но резкая боль в ноге и в боку не позволила мне это сделать. Я приподнял голову, чтобы осмотреть раны и обнаружил, что мои карманы и подсумок исследует некоторое мохнатое существо с кошачими ушами, напоминающее ребенка лет десяти.
– А ну, брысь от меня!
Кошко–ребенок на секунду ощетенился и отпрыгнул от меня.
– Ну прям как дядя и говорил, голос у тебя мерзкий–премерзкий.
Так–так, о моем сладкозвучном баритоне отзывался так только один человек.
– Так, кошак, ты домашнее животное Муста, не как иначе?
При слове «кошак» мелкое лохматое чудовище ощетинилось очередной раз. Оно выпустило когти и прошлось ими по моей здоровой ноге. Я вскрикнул, но ничего сделать из–за боли в боку не мог. Плод любви обычного зоофила и домашней кошки осознав мою недееспособность в этот момент, фыркнул и продолжил лазить по моим карманам. Я пытался сопротивляться, но это было бесполезно, боль сковывала мое тело. Ну и черт с ним, все равно у меня ничего при себе не было. Беспомощно наблюдая за тем, как меня обчищают, я понял, что мои раны перевязаны достаточно качественными бинтами. Это означало, что моя догадка по поводу принадлежности кошака Мусту верна. Единственный недочеловек, который мог меня найти в этом переулке и не добить был – Муст. Муст– это мой старинный знакомый, которому я когда-то давно помог пробраться в город и основаться здесь. Муст – оборотень. Да, тот самый который в полнолуние превращается в огромную псину, однако, как бы странно это не звучало, он не опасен. Хотя, что он не опасен это я загнул – он чертовски опасен, но только для тех, кто ему чем-то не угодил. В общем, я имел в виду, что Муст даже будучи в полнолуние сохраняет свой рассудок и какой–никакой интеллект, хотя и выглядит как огромный двуногий волк. В остальное время его тяжело отличить от обычного человека, исключая, конечно, то, что у него везде очень густые волосы и от него пахнет псиной. А ну и зрачки у него звериные, это, наверное, единственное что может помочь понять, что перед вами не совсем человек, кстати, поэтому он постоянно носит темные очки, чтобы скрыть свои глазенки от нашего общества, которое совершенно не страдает ксенофобией и расизмом.
Тем временем кошак закончил лазить по моим карманам, недовольно фыркнул, думаю в следствии того, что ничего в них не обнаружил.
– Ну, что «кошак». Ничего не нашел? Как жаль… Как жаль…
– Лучше бы ты заткнулся. Я не посмотрю, что ты дружок дяди и вскрою твое горлышко, человек. Потом всем скажем, что помер от кровопотери.