Он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит в других местах. Восьмой и Одиннадцатый полки были втянуты в ожесточённый бой на берегу реки, и исход их сражения всё ещё мог быть любым. Знамена Девятого полка развевались на вершине холма напротив, когда Руф и его люди загнали атребатов в угол и начали наносить им тяжёлый урон.
Но знамена Десятого легиона уже спускались с холма к реке. Он улыбнулся и повернулся к осаждённым воинам своего легиона.
«Подождите еще немного, ребята… Фронто и Десятый уже в пути».
Луций Ворен, пилус-приор Второй когорты Тринадцатого легиона, прорычал. Ветеран с большим стажем, втянутый в командование недавно сформированного Галльского легиона, Ворен смертельно устал от того, что его людей отправляют нянчить обоз или оставляют охранять лагерь. Было ясно, что остальная часть армии считала два новых легиона неполноценными, и это предубеждение распространялось даже на центурионов, таких как он сам, имевших больше опыта, чем многие из этих насмешливых ублюдков. Ворен был там под началом Красса-старшего пятнадцать лет назад, когда они разгромили Спартака и его рабов, а теперь он командовал отрядом, от которого даже не ожидалось реального участия в чём-либо.
И почти десять минут назад Тринадцатый и Четырнадцатый легионы получили известие, что битва уже началась; что остальные легионы в дерьме. Штабные офицеры Сабин и Цицерон немедленно поскакали вперёд, чтобы проверить, что можно сделать, и убедиться, что резервы уже в пути.
И что же сделал «командир» Планк? Он поддерживал их на марше, чтобы они были свежими, когда прибыли на место.
Его рычание стало громче. Кровопролитная битва закончится, когда они доберутся туда такими темпами. Легат Четырнадцатого, единственный командир арьергарда и командующий обоими легионами, был так озабочен тем, чтобы выглядеть хорошо по прибытии, что резервы опоздают. Глубоко вздохнув, он побежал вперёд, туда, где шагал примуспил.
«Пулло?»
Подойдя поближе, он заметил столь же кислое выражение на лице своего товарища.
«Нам придется что-то сделать».
Пулло кивнул.
«Знаю. Но вы предлагаете нам не подчиняться прямым приказам легата».
Воренус поморщился.
«Я предлагаю не подчиняться прямым приказам этого придурка. Ты — Примус Пилюс. Я всего лишь Пилюс Приор. Тебе решать, отдавать ли приказы».
Пулло вздохнул.
«Мне было приятно вернуться на службу. Жаль, что моя карьера так быстро завершилась».
Он сделал глубокий вдох.
«Но ты прав. Нам нужно ускорить темп. Возвращайся к своим людям».
Воренус кивнул и, возвращаясь трусцой вдоль линий Первой когорты ко Второй, услышал крик Пулло: «Пора в бой, ребята. Тройной шаг, немедленно!»
Тринадцатый легион рванулся вперед с ритмичным лязгом оружия и доспехов и топотом ног.
Где-то в Четырнадцатом легат Планк был бы в ярости.
Глава 17
(Битва при Сель)
«Контуберниум (мн. ч. Contubernia): наименьшее подразделение римского легиона, насчитывавшее восемь человек, которые делили палатку».
Бакул пошатнулся от очередного удара и яростно взмахнул вражеским клинком, вырванным из рук одного из умирающих варваров. Подняв тяжёлый меч натруженной рукой, он рукавом туники вытер кровь, хлещущую из раны на теперь уже незащищённой голове и застилавшую правый глаз багровой пеленой. Он слегка пошатнулся, его нога была рассечена в четырёх местах, и теперь у него едва хватало сил удержаться на ногах.
«Надо что-то делать. Нас осталось не больше восьмисот или девятисот».
Цезарь, отступив от передовой и время от времени нанося удары между плечами своим людям при поддержке другого легионера, кивнул и взглянул на Гальбу. Легат находился в таком же тяжелом положении, как и все остальные, сражаясь за свою жизнь бок о бок с простыми солдатами. Полководцу пришло в голову, что величайший уравнитель среди людей – это ситуация, угрожающая жизни. В любой другой ситуации, даже в разгар битвы, ему бы пришлось, согласно правилам приличия, подвергнуть Бакула расстрелу за такое обращение. В ситуации, в которой они сейчас находились, даже сама эта мысль казалась смехотворной.
И, конечно же, Бакул сражался как титан.
«Ты, конечно, прав. Отойдите от очереди…»
Бакул выполнил приказ, волоча ногу и едва держась на ногах. Пока тот дышал прерывисто и скрежетом, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, полководец схватил Гальбу за шиворот и оттащил его с передовой.