«Тебя ранили дюжину раз. Отвали, сотник!»
«Я отступлю, когда дойду до двух десятков, сэр».
Окинув врага взглядом, Бакул увидел штандарты Тринадцатого легиона, покачивающиеся позади нервиев и прокладывающие себе путь. Внезапно его взгляд заслонил огромный воин, обнажённый и расписанный синими завитками, с огромным мечом, занесённым над головой для удара сверху вниз. Бакул изо всех сил приподнял щит, стараясь не замечать, как привязанная к нему рука мотается из стороны в сторону, чтобы отразить неизбежный удар, одновременно нанося удар в незащищённую грудь противника. Почувствовав, как клинок скользнул в торс врага, пронзая органы, он слишком поздно заметил остриё копья, торчащее сбоку. Под угрозой с двух сторон он мог только попытаться уклониться. Остриё копья прорвало кольчугу и вонзилось в тело чуть ниже нижнего ребра сбоку.
Он не успел отреагировать на внезапную острую боль, как огромный тяжёлый меч смертельно раненого воина обрушился на его щит с такой силой, что человек провалился на несколько дюймов в землю. Щит треснул и разломился под ударом, бронзовый наконечник отклонил клинок в сторону и предотвратил то, что в противном случае было бы явно смертельным ударом. К сожалению, одновременные удары привели к тому, что нога центуриона снова подогнулась под тяжестью, и, когда он упал на землю, копьё разорвало ему живот, выбрасывая брызги внутренностей и звеньев цепи.
«Ублюдок… мерзавец!» – крикнул он, пытаясь встать на ноги, но сил подняться уже не было. Он почувствовал, как его подхватили под плечи, и неохотно позволил оттащить себя от места сражения, когда на его место вышел другой человек.
Он долго сидел на траве, оглядываясь на ноги Двенадцатого легиона, постоянно двигавшихся и напрягавшихся в пылу битвы. Он явно выбыл из строя. Более того, он даже не мог пошевелить ногами, чтобы сменить позу, не говоря уже о том, чтобы встать.
Ну, они все равно либо умрут как герои, либо будут жить как победители, но в любом случае им придется пока обойтись без него.
Он улыбнулся, начиная пересчитывать на пальцах здоровой руки убитых им варваров. Он перевалил за двадцать, когда обнаружил, что дважды отметил одного из них – того, с топором. Что ж, это был не личный рекорд, но он сомневался, что многие здесь смогут повторить это число. Его мрачная улыбка стала шире. Примуспилус считал, что должен быть лучше любого другого в легионе; иначе этот человек, возможно, заслужил бы свою должность.
И, подумал он более трезво, две раны в ноги, две в живот, одна в голову и три в руки. Легат ошибся: восемь, а не двенадцать, если не считать мелких царапин. У него определённо начинала кружиться голова; должно быть, от потери крови. Кряхтя, он оторвал длинную полоску от туники и как можно плотнее заткнул рану на боку.
Он долго размышлял, есть ли среди его людей хоть один живой капсариус, а потом, к счастью, отключился.
* * * * *
Дамиак из племени адуатуков осадил коня и поднял руку, опустив её ладонью к земле, а затем отбросил в сторону. Позади него дюжина его лучших воинов медленно и бесшумно остановила коней и повела их рядом. Вождь кивнул, на его лице отражалась смесь задумчивости и раздражения. Он не раз предупреждал проклятых нервиев не торопиться; он предостерегал их от попыток защитить слишком много земли и предлагал линию невысоких скал между реками Маас и Шельда как идеальное место для установки ловушек и борьбы с римлянами. Ну и что, что им придётся оставить часть своих земель южным свиньям? Как только они сдерут с римлян шкуру и отправят бесплотные останки обратно к их матерям, белги смогут вернуть свои земли.
Он зарычал.
Вместо этого он сидел здесь, на вершине холма, откуда открывался великолепный вид на несколько миль, включая впечатляющую панораму поражения, которое навлекли на себя Бодуогнат и его нервии. Они рискнули и потерпели неудачу. Если бы они послушали Дамиака, адуатуки были бы с ними дальше на востоке, но нет. Они были слишком нетерпеливы и поплатились за это. Победа принадлежала Риму.
Теперь ему придется плюнуть на трупы своих «соотечественников» и позвать своих кузенов и их племена по ту сторону Рейна, чтобы они пришли и распотрошили этих негодяев с юга.
Он сделал знак своим людям, и воины развернулись и поскакали к наступающему войску Адуатуков, чтобы приказать им вернуться на восток. Разворачиваясь, они не заметили римских разведчиков на соседнем холме, которые отчаянно жестикулировали друг перед другом, прежде чем развернуться и поскакать обратно к своим хозяевам с вестью.
* * * * *
Бакулус внезапно очнулся, весь в смятении. Он пошатнулся, голова закружилась, он пытался вспомнить, где находится. Ах да, мир хлынул рекой. Он понял, что кто-то помогает ему встать.