Все это время он держал тело на вытянутых руках. Леня Качуга расстелил на дне канавы шинель, тронул за плечо: положи.
— Нет, нет, — даже попятился Фомич, — покладем сразу на место, ни к чему это ёй — лишняя боль.
В основании могильного холмика, где полагается стоять памятнику, заглубили саперную лопатку — черенком в грунт. На выступающем заступе, предварительно прошваркав песком, Фомич нацарапал острием штыка:
«Оля К., санинструктор. 17.09.42».
Стоя перед холмиком на коленях, трижды поклонился, касаясь головой земли, проговорил почему-то шепотом:
— Прости нас, Олюшка, доверилась ты нам, а мы спровадили тебя на тот свет, и даже фамилию не спросили!..
