Тем временем началось совещание.
— Что мы имеем? — возгласил редактор, оглядывая собравшихся. — Мы имеем почти совершенно готовые внутренние полосы. Только на второй надо поставить манжетку, а на третьей не хватает двух чичирок. В гармошке у Симонова, я вижу, изрядный запас гранок, уверен, есть и мелочевка.
— Вам все кажется, что Симонов не вышел из детсадовского возраста и по-прежнему гонит чичирки, — проворчал Яша, принимаясь тем не менее перебирать оттиски. — Вот видите, именно мелочевки и нет!
— Значит, надо в темпе сделать!
— Ну, если надо...
Совещание продолжалось. В разговор вступил ответсекретарь:
— На третьей полосе еще шапку заменить бы, — сказал в раздумье. — Не очень, как мне кажется, доходчивая шапка.
— Да, шапку следует заменить, — согласился редактор. — А на второй мне, откровенно говоря, не очень нравится верстка: зачем потребовалось втискивать Симонова в сапог, разве не лучше было предоставить в его распоряжение подвал? Тогда и хвост не пришлось бы парню отрезать.
— Симонов сам на сапог согласился.
— Под давлением, — вздохнул Яша. — Вы надавите, так и на верхушку согласишься.
Редактор постучал карандашом:
— Хорошо, не будем препираться... Чичирки наберите светлым петитом, манжетку — боргесом. И разгоните ее шпонами, чтоб воздух был... Что у нас в наличии на четвертую полосу?..
Я чувствовал себя дремучим дикарем, оказавшимся в кругу высокоцивилизованных марсиан, которые запросто отрезают друг у друга хвосты, втискивают один другого в сапоги, добывают с помощью неведомых шпон воздух, набирают светлым петитом чичирки и заменяют не очень доходчивые шапки.
Заканчивая летучку, редактор призвал:
— Больше внимательности, товарищи: корректоры то и дело вылавливают вслед за нами блох.
Ну, граждане марсиане, чего-чего, а такой антисанитарии от вас не ожидал.
Каково бедным корректорам!
3
Стрелочник прислал в газету письмо — кипу тетрадных страничек, исхлестанных гневными, убегающими книзу строчками.
— Десяток, — сказал редактор, передавая их мне. — Во всяком случае, не больше пятнадцати.
— Чего — десяток?
— Сократи до десяти-пятнадцати строк. Оставь самый смысл, квинтэссенцию. И учти: идет в номер.
Разговор происходил утром, во время летучки. В конце дня, окончательно остановившись на сто шестом варианте и перепечатав его на машинке, принес письмо редактору.
— Всё, — заявил тоном Александра Македонского. — Можно подписывать в набор.
Иван Николаевич несколько раз перечитал заметку, посмотрел зачем-то на оборотную сторону листка, спросил с искренним недоумением:
— Послушай, о чем ты тут хотел сказать?
— Да не я — стрелочник же пишет...
— Действительно, материал авторский, как мы говорим. И какую мысль намерен был выразить автор?
— Ну, как же, — закричал я, — очень же все просто: на станцию не подвезли керосина, поэтому нечем заправлять стрелочные фонари. Это угрожает безопасности движения поездов.
— Вот теперь понятно. Действительно, все очень просто.
Поглядел на меня с усмешкой.
— У тебя как завтра со временем?
— От вас зависит, — пожал я плечами.
— Тогда вот что сделаем: вывесим номер с этим материалом на стенде, а тебя поставим возле, и ты всем читателям будешь разъяснять, о чем твой бедный стрелочник вознамерился поведать общественности.
И вернул письмо — с тем, чтобы я подготовил к печати новый вариант.
На этом, сто седьмом по счету варианте, и остановились. Письмо заняло в газете шесть строк. Шесть строк вместе с подписью автора. И все в нем было теперь понятно.
Но редактор не знал, что дома, ночью, во сне я сочинил еще восемьсот девяносто четыре варианта, и все лучше того, который опубликовали.
4
Газетчики — удивительная нация: со своими законами, нравами, обычаями и, конечно, со своим языком, словарный фонд которого представляется новичку непроходимой чащобой.
А ведь я пришел не просто в газету, но в газету железнодорожную, и на меня, кроме «петитов», «чичирок», «шпон», «манжеток», низвергнулся еще водопад транспортных терминов, сокращений, жаргонных словечек.
Первым моим педагогом на этом поприще стал Яша Симонов. Собираясь в командировку, предложил:
— Хочешь, поговорю с редактором, чтобы отпустил со мной?
— Еще бы не хотеть!
— Тогда лети на станцию, найди контору путейского околотка и спроси дорожного мастера Андреева: пусть выделит самый быстроходный модерон.