– Если сможем, приедем, – холодно улыбнулась она. – Уж больно туда дальняя дорога…
Джеймс знал, что, помимо роскошного дома в Лондоне, Сьюзен хотела также обзавестись поместьем, но недалеко от города, чтобы туда можно было добраться всего за несколько часов. Желательно также, чтобы там имелся большой современный дом со всеми удобствами. Неровный золотистый камень старинного Гленвилла, створчатые окна и кривые паркетные полы ее привлекали мало. Но Анна была непоколебима. Она не собиралась отказываться ни от дома, ни от поместья, да Джеймс на это и не рассчитывал. Анна пыталась научить сына и невестку ценить очарование старинного особняка. Ну а если Оливеру он все же окажется не нужен, ей придется поискать другого наследника. К этому она была вполне готова.
Анна не напрасно предположила, что слуги станут с большим удовольствием пересказывать друг другу разговор, происходивший наверху. Билли и Моррис, два лакея, прислуживавшие за ужином, заставили всех сидевших в людской за столом покатываться со смеху. Веселье продолжалось, пока не пришел мистер Тёртон. Он остановился на пороге:
– Надеюсь, никто в этой комнате не позволяет себе непочтительного отношения к хозяевам?
– Нет, мистер Тёртон, – заверил его Билли, но одна из служанок прыснула.
– Мистер и миссис Тренчард платят нам жалованье и поэтому заслуживают уважения.
– Да, мистер Тёртон.
Тёртон занял свое место за столом, смешки прекратились, и ужин для слуг начался.
– Хозяева, конечно, не такие, как желают казаться, и, когда они остаются одни, это заметно еще сильнее, – понизив голос, обратился дворецкий к экономке, миссис Фрэнт, сидевшей, по обыкновению, рядом с ним.
Миссис Фрэнт отнеслась к этому более снисходительно.
– Они достойные люди, мистер Тёртон, обходительные, честные. Знавала я благородные дома, где обращение было много хуже, – сказала она и потянулась за соусом с хреном.
– А мне жаль мистера Оливера, – покачал головой дворецкий. – Родители воспитали его как джентльмена, а теперь возмущаются, что он хочет быть джентльменом.
Тёртон нисколько не возражал против существующей общественной системы при условии, что в ней и ему найдется местечко.
– Почему бы миссис Оливер и не жить в большом доме, где она может принимать гостей? – подала голос с другого конца стола женщина с узким лицом, в черном одеянии камеристки. – Она принесла в семью достаточно денег. По-моему, несправедливо, что мистер Тренчард заставляет детей жить в кроличьей норе, хотя всем известно, что он хочет заслужить репутацию главы благородного семейства. Это как минимум нелогично!
– Как минимум нелогично? – хмыкнул Билли. – Ну вы и скажете, мисс Спир. И где только слова такие берете?
Но камеристка пропустила его замечание мимо ушей.
– Это миссис Тренчард виновата: рассердила за ужином миссис Оливер, – заметил Моррис.
– Миссис Тренчард не лучше своего мужа, – проворчала мисс Спир, забирая с тарелки большой кусок хлеба с маслом.
– Мне неприятно это говорить, мисс Спир, – начала миссис Фрэнт, – тем более если вы довольны миссис Оливер, своей госпожой, но я считаю, что ей не угодить. Столько манерности! Ну прямо испанская принцесса. То ли дело миссис Тренчард. Та прямо говорит, чего хочет, и причин жаловаться у меня нет! – Защищая своих хозяев, экономка распалялась все больше. – Что касается молодой пары, они мечтают о домах и поместьях, которые будут больше и роскошнее родительских, но чем, интересно, они их заслужили? Вот что я хотела бы знать.
– Миссис Фрэнт, благородные господа не «заслуживают» свои дома. Они получают их по наследству, – возразил ей дворецкий.
– Мистер Тёртон, здесь наши мнения расходятся, так что давайте останемся каждый при своем.
Мисс Эллис, камеристка миссис Тренчард, сидевшая слева от Тёртона, разделяла мнение дворецкого:
– Мне кажется, мистер Тёртон прав. Мистер Оливер всего лишь хочет жить как полагается, и почему он должен этого лишаться? Я одобряю его попытки выбиться в люди. Но мы должны посочувствовать хозяину. За одно поколение этому трудно научиться.
– Полностью с вами согласен, мисс Эллис, – удовлетворенно кивнул Тёртон, словно бы получив подтверждение своим словам.
И разговор переключился на другие темы.
– Разумеется, ей нельзя ничего говорить! Как тебе только в голову такое пришло?!
Джеймс с трудом сдерживал гнев. Он находился в спальне жены, где обычно ночевал, хотя на том же этаже оборудовал себе отдельную спальню с кабинетом: Тренчард читал, что обычно так принято в аристократических семействах.