...
Всё это погрызище заняло столько времени, что пуши и не заметили, как наступила зима. Только реальные морозы и отсутствие тёплых гнёзд заставило немного поразбежаться по своим околоткам. Так как теперь Хем отлично знал большинство Кишиммарских дорог, дойти до Глыбного можно было куда быстрее, чем раньше - по хорошей тропе здоровые грызи делали по пятьдесят килошагов в день. Кое-где удавалось использовать и попутные лодки и плоты, так что к тому времени как снег уложился окончательно, Хем и Дара уже были на Брусничных полянках, что хемовские родичи встретили довольным цоканьем и ухомотанием. Как выяснилось, за это время Мер таки подбил клинья к молоденькой белочке и теперь был доволен более чем по уши.
- Ну, а как тебе моя белочка? - ухмыльнулся Хем, сидючи с матерью на бревне.
- Ух. Пуховая, вполне, - цокнула Майра, глядя как Дара валяет по снегу волка, - Только немного... странная, что ли.
- Ещё бы, - кивнул Хем, - Очень странная. Но в хорошую сторону, мам.
- А вы с ней ммм... про бельчат не думали?
- Ну. Пуха ли нам думать про бельчат, когда нам могут посносить головы. Вот когда Верхнесвистск будет поровнян с землёй, тогда и будет о чём цокать. Ух уж тогда наберём пуховичков!
Собственно, именно так они и собирались сделать. Майра, а тем более белкачи, отцокались что раз уж стоит, то и сами сходили бы на вынос; однако Хем подробно обцокал, что это не наш метод и где одному делать нечего, двое точно не справятся. Как выяснилось, Майра и прочие родичи лично оттащили в Глыбное два мешка овса в счёт Кучи Корма для пропушиловцев... точнее, трясов. Это на самом деле означало, что самим им овса может не хватить и придётся налегать на грибы. Хем словно увидел разом, как тысячи, тысячи тысяч таких мешков, кульков и связок дерева собираются с необъятных лесов Кишиммары и Листвянки, как ручейки, впадающие в речки, которые затем собираются в широченные потоки и несут свои воды к морю.
Четвёртая лопата.
Прошло ещё полтора года, прежде чем трясины начали окончательно собираться для устройки разноса. Бурые пытались продвигаться вглубь лесов, но это давалось им плохо: ихние же, сбежавшие от шняжеских порядков, безжалостно воевали с ними. Продвигаться удавалось только сводя лес на нет, но к счастью сдесь почти всегда стояла сырая погода и тайга горела очень нехотя, так что выжечь большие площади вандалы не сумели. К этому времени, когда на реках сошёл лёд, трясины уже подтягивались к местам погрузки, а сверху по течению грызи сплавляли плоты, также загодя заготовленные: на них, пользуясь мостками, вкатывали бронеящики, катапульты и прочую тяжёлую пуханизацию. Как это обычно бывает у белок, при этом они не особо скучивались, дабы не мешать друг другу; например Репская трясина, каковой по-прежнему заведовали Хем-Дара, грузилась на восемь больших плотов рассредоточенно, так что растянулись на несколько килошагов; самые тяжёлые вещи - четыре бронеящика и две катапульты - подтащили к берегу ещё раньше, по снегу, так что теперь оставалось сплавить причал, закрепить его и по нему вкатывать. Телеги устанвливали посередь плота и закрепляли, чтоб не скатилось; вокруг наваливали мешки припасов, закатывали более лёгкие тупянки и устраивали места для сидения пушей. Делать это следовало аккуратно, особенно при закатывании ящика - сорвись плот с упоров, бултых в воду. Чувствуя это, грызи почти все собрались посмотреть, как грузят первый ящик, и действовали соразмерно увиденному.
Небо было чистейшее голубое, но солнце ещё грело слабовато, река булькала водой, пока ещё мутноватой из-за конца паводка. Четыре здоровенных плота стояли у берега на привязи, и грызи уже сидели на них, ибо по самому берегу грязь, а грязь нынче холодненькая. Это вызывало некоторое беспокойство Хема, так как он не знал доподлинно, когда высохнет грязь там, на севере. Высаживаться и идти по такому грунту было бы крайне нехрурно. Впрочем, с этим ровным счётом ничего не поделаешь, так что и беспокоиться не стоило. Также некоторую озабоченность вызывали рассказы о больших бурских лодках, шаставших в море возле города и по реке. Как следовало из отцоков, лодки эти ходили на вёсельном ходу, а при надобности гребцы бросали вёсла и брались за луки. Обсудив этот момент с пушами, приняли решение набросать на плоты еловых веток воимя маскировки - так по крайней мере не будет сразу видно катапульты и ящики, и противник не сразу сообразит, что делать. Были опасения, что бурые могут поставить орудия на берега, но для них это было бы бесполезно - ширина Большой в устье почти полтора килошага, так что достаточно отойти подальше.
Утряся все подобные вопросы, а также погрузив вооружение и себя на плоты, трясина отбыла в дорогу. "Причал", длинный плот с подпорками снизу, позволявшими ему стоять на дне, также вытащили на чистую воду и сплавляли вместе со всеми, ибо пригодится при высадке. Мимо медленно поплыли берега - леса, поля, заболоченные низины, овраги и косогоры.
- Рраспушались с кисточками уши! Хвост огромный жутко пуховой! Выходила да на берег пуша, на высокий на берег крутой!...
С подпеванием подобного фольклора и периодическим ржачем, перекатывающимся по плотам, трясина двигалась к своей цели без никаких лапных усилий - могучая река сама тащила их, оставалось только править так, чтобы не сносило к берегам.
- Тык, - цокнул Хем, глазея вперёд по реке, - Ещё день, а там и. Надо бы.
- Да, надо бы, - кивнула Дара, - А то мало ли. Кстати ты про что?
- Про разведку, - хохотнул грызь, - Негоже впирать столько пушей неизвестно куда. А ты про что?
- Про то же.
- Жжом. Так, сделаем вот что. Возьмём ещё пару пушей и сплавимся на место вперёд всех. Выберем площадку. Как стемнеет отсигналим стрелой, так и выгрузимся ночью или до утра, чтоб втихорька.
- Стрелу будет видно на пол-Кишиммары, - заметила белка.
- Точно, - почесал ухи Хем, - Тогда обратно, если там есть бурые - даём стрелу, а нет так нет.
Сей оперативный план был изложен трясине, и наутро все плоты встали на привязь к берегу, в то время как четверо отправились дальше на взятой предусмотрительным грызем лодке - не "лайке", а обычной деревянной скорлупе, которая не текла, хотя бы. Леса по берегам становилось всё меньше, стали заметны россыпи камней, а впереди замаячило море. Надо уцокнуть, что грызи хоть и слышали подробные описания о том что такое море, вид водной глади до горизонта потряс их немало. Спохватившись, они зарулили к берегу и дальше пошли лапами, спрятав лодку - если сдесь тусовались бурые, совершенно не хотелось мозолить им глаза. Забравшись на довольно высокий утёс, возвышавшийся над рекой, пуши смогли окинуть взглядом чуть не всю местность, какая им была интересна - и равнины между морем и лесом, и устье Большой, и чернеющее пятно на побережье - городище. Если приглядеться, через равнину вились нитки дорог, сходившиеся как раз туда.
- Дня три-четыре тащиться, и мы там, - цокнула Дара.
- Вон зырьте, - показал грызь, - Тайга дымится!
- Скоро будет дымиться что-то другое, - пообещал Хем, протирая когти.
Состояние грунта было оценено как так себе, но сносное - телега оставила бы колею, но не настолько глубокую чтобы застрять. Утвердив это, пуши двинулись дальше и весьма скоро обнаружили что хотели - песчаная отмель, отличная и широкая, а на берегу чистое поле и дорога в нужную сторону. Нельзя было не заметить следы колёс и лап, развозившие дорогу в грязь; пуши было шуганулись, но скоро сообразили что это свои же - точно такая же трясина, прибывшая раньше их и уже ушедшая куда-то вперёд. Хем вырыл на берегу ямку, в которой в темноте развёл костёр, видный только от реки, для отсигналивания плывущим.