— Зачем же было сюда переезжать, раз уж Рим настолько прекрасен? — пригубив немного вина, поняла. Мне совсем не любопытно всё то, о чём он говорил. — Стоит думать, что у тебя есть цель?
— Можно сказать, это мой долг, — долив в стакан остатки алкоголя, он задумчиво всматривался в атмосферу зала. Так, как будто был далеко за его пределами. — У всех нас есть первоначальная задача или обязательство, — на последнем его голос зазвучал иначе. Так, будто намеренно подчеркивая слово.
— Не у меня, — и это было правдой. С одной стороны, трагично-грустной, с другой — лёгкой и без обязательств перед кем-либо.
Даже если однажды с моих губ было упущено обещание, я его не помнила. Да и рядом никого не наблюдалось. Кто мог бы с меня его спросить. Хотя что-то всё же подсказывало мне о цели, которая была и у меня без исключения.
— Сомневаюсь. Ты просто не помнишь, — он осушил вновь наполненный бокал, держа меня в замешательстве. Что так же отвлекло меня от его стремительного, набиравшего обороты занятия. — Может, будучи ребенком или пьяной, ты что-то обещала. Как часто это бывает.
— Это вряд ли. Но если однажды вспомню, я расскажу тебе, — хохотнула. Быть может, вечер не потерян. — А ты? В чём твоё призвание, Артур?
Он долго рассматривал меня, думая над тем, что я сказала. Но заданный вопрос так и остался без внимания. Быть может, это было чем-то личным. То, на что я точно не хотела претендовать.
— Ты лучше расскажи: почему танцы? — официант, как по магии, подошёл к нам ближе, преподнося бутыль с алкоголем и наполняя мой бокал с вином. — Уверен, такая девушка могла бы добиться успеха где угодно, не только делая что-то для других.
Возможно, выпитый им алкоголь развязывал парню язык. Но если подумать, по-крайне мере, я могла рассчитывать на честность. Однако вопрос, который он так любезно задал, не состыкуется с тем, что он сам являлся танцором. Причём очень даже неплохим.
— Это делает меня счастливой. Я получаю не только удовольствие, но и деньги. Разве плохо? — отложив приборы в сторону, перевела взгляд на пейзаж японского сада за окном. Всё-таки место мне определенно нравилось. — Я делаю это больше для себя. Никому не хочется наблюдать по телевизору за ужасной хореографией.
— Тогда это очень хорошо, — проследив за моим пытливым взглядом, он так же наткнулся на локацию. — Тебе нравятся сады?
— Это красиво, — не став лукавить, откровенничала. Не находя в этой правдивой действительности ничего предосудительного.
— Тогда ты обязана посетить мой, — с неким наслаждением, не отрывая глаз от меня, он усмехнулся. — В семейном итальянском поместье.
— Как-нибудь, Артур, — взвизгнула от неожиданности.
Не уследив за бутылью, он опрокинул её на стол, заставив бордовую жидкость расползтись сначала по шёлковой скатерти, а после и по ткани моего платья. Блеск. Лучше не куда.
— Вики, прости, это вышло случайно, — тут же оживился кавалер, подскочив с мыслями о том, что делать, после чего указывая на проход за спиной. — Там уборная.
Кивнув, быстро подскочила, следуя в указанном парнем направлении. Нужно было срочно замыть пятно, если я не хотела провонять алкоголем, и выбросить платье, не относив и суток. К счастью, она оказалась пустой. Лишь только огромное витражное зеркало и квадратная раковина со мной, пытающейся отмыть это великолепие. Обычно я не была так уж пессимистично настроена к подобным выходкам, напротив, выискивая в каждой невзгоде удачу. Но не сегодня. Грусть, абсурд неприятно сковывали всё внутри. Подкожно мне думалось: "Я делаю что-то не так." Жизнь, казалось, насмехается надо мной мелкой сошкой в большой увесистой цепи.Посмотрев на своё отражение внимательно, улыбнулась. Нет, я точно не могла позволить своим страхам и призракам прошлого мешать моему счастью, моим планам. Желаниям. Может быть, я и страшилась желания завести семью. Но факт того, что оно присутствовало, был неоспорим. А значит, была обязана взять себя в руки.
Глубоко вздохнув и подсушив немного ткань с мокрым остатком, как истинная львица, неторопливо ринулась в зал. Взгляды мужского пола, что преследовали не так уж редко. Конечно, льстили, но удовольствие это было очень ограниченным по времени. До тех пор, пока восторг с заинтересованностью менялись на похоть и вожделение. В такие моменты было важно не обращать внимание. Тем самым умножая в разы чужое.
— Виктория, а я заждался, — шире обычного улыбнулся мой принц.
Так официально и в развернутой форме прежде никто ко мне не обращался. Но это резало слух и доказывало факт того, насколько он был пьян.
— Как выяснилось, платье из дорого бутика — не гарант качества, — мягко улыбнулась, усаживаясь на свой стул, который за прошедшие минут двадцать успели сменить на новый.