Мираж как наяву. Девушка с чудесными белоснежными, облитыми по краям златом крыльями гневно дёрнула подол своего не менее изящного, сидевшего точно по фигуре, шёлкового платья. Сжав руки в кулаки, красавица обернулась, разглядывая выступающую из бежевой стены дверь. Однако, скоро развернувшись в моём направлении, увеличила шаг, следуя куда-то вглубь.
Любопытство, очевидно, брало верх. Однако рассмотреть лицо прекрасной незнакомки было невозможно. Белоснежная вуаль платья и неблагоприятный ракурс вынуждали терпеть крах.
— Ублюдок, подавись своим высокомерием! — обхватив руками поручни балкона, девушка порывисто вздохнула.
Такая манера разнилась с образом совершенства, которое она из себя представляла, совершая привычные движения.
Судя по всему, незнакомка пыталась прийти в себя и взять ситуацию под контроль. Вот только плечи то и дело быстро поднимались, тут же опускаясь вниз, разрезая воздух шелестом ткани, указывая на её ярость, которая никак не уступала разуму.
По инерции развернувшись куда-то в сторону, она потупила взгляд, когда мужчина с не менее прекрасными крыльями приблизился, держа свои руки за спиной.
И хотелось бы знать, что именно здесь происходило. Однако никто из них меня не видел, оставляя анонимным свидетелем.
— Дочери Шепфа не подобает такой дурной тон. В конце концов, ты будущая правительница, как и в общем то, – он умолк, явно смакуя момент. – Моя жена.
И если раньше она показушно создавала вид порядка и спокойствия, то теперь её движения кричали о том, насколько девушка была зла.
— Ты забываешься, Торендо, и, очевидно, не понимаешь того, о чём говоришь! – она яростно всплеснула руками, едва ли не сбросив ткань с плеч. – Согласия на свадьбу я тебе не дала, да и отца переубедить мне ничего не стоит.
Эмоции прекрасной незнакомки для меня были закрыты шёлковой вуалью, и я не могла рассмотреть их. Однако, к своему удивлению, мне было под силу ощутить. Прочувствовать их на вкус и понять её в отличии от мужчины. Впервые за весь её уверенный, рьяный запал ощущалась скрытая от чужих глаз неуверенность и ложь.
— Полно, Виктория. Помолвке быть, и ты ничего не сделаешь, — его насмешка, как нож резала самообладание Виктории. — И вместе мы будем у власти Рая.
Как иронично. Это была именно та форма имени, которая мне меньше всего нравилась. При этой мысли осознание начало просыпаться в самых истоках моего тела, образовывая небольшие полупрозрачные мысленные сферы, говорящие о сне.
— Да я скорее раздавлю твоё жалкое сердце в своих ладонях и понесу за этот грех самое тяжкое наказание, чем позволю твоему кольцу быть на моем пальце, Торендо, – словно выплюнув сказанное, она наконец-то улыбнулась, будучи действительно довольная собой.
Оценив ситуацию, проверив наверняка, что меня никто из них не замечает, обошла пару, поддавшись искушению, наблюдая лишь спину мужчины, за которой красовались белоснежные массивные крылья. Это удивляло и озадачивало одновременно.
Но удивляло вовсе не это. Девушка. Её красивое лицо, острые скулы, голубые, как сапфиры глаза и уложенные за спину локоны мне были знакомы. Ведь это была... Я?
— О, это лишнее, — он усмехнулся. — Ты такая самоуверенная. Однако всё это пройдёт, когда тебе придётся принести мне клятву у алтаря.
Мягкий, раскатистый женский смех приятно щекотал слух. О да, в себе ей уверенности было не занимать, как и в том, насколько глуп мужчина.
— Можешь мечтать об этом бесконечно долго, но этого не случится. Ты, как и твой брат, потерпишь крах, – моя копия усмехнулась, а я ощутила ни с чем не спутываемое чувство дежавю, подкреплённое злостью этого кавалера.
Отвлекаясь на его речи, она, в отличии от меня, не сразу заметила быстрое действие его рук. Не отрывая от неё своего прыткого взгляда, обхватив пальцами предмет, Торендо достал его из кармана. Тогда практически невидимый барьер расползся по округе.
Моя копия отнюдь не глупая, чтобы терять бдительность так легко.
— Откуда это у тебя? — её черты лица напряглись в узнавании. Более того, слишком смешанные эмоции не могли дать никакой конкретики. – Ты украл мою реликвию, мерзавец!
Словно в насмешку, не замечая возведенного защитного барьера, мужчина прокрутил перед моей копией камнем.
Хотел ли он вызывать её реакцию? А может, это было дело чистой импровизации. Торендо удалось разозлить её. Так сильно, что глаза девушки стали гораздо ярче, едва ли не прозрачными.
— Не бросайся обвинениями, моя высокомерная невестушка, – он мерзко улыбнулся. Триумф сладкой лианой оплёл его самолюбием. – Твоя мамочка сама подарила мне эту защитную вещицу, зная твой скверный характер.