Она показала своему старому новому знакомому любимое местечко — обеденную террасу уютного ресторанчика в центре города, окутанную мягким солнечным светом.
Трапезничая, они увлеченно обсуждали самые разные темы — от тонкостей профессии до отдельных произвдений искусства, к которому, как оказалось, оба испытывали жадный интерес.
— Я буду ждать тебя мучительно, Я буду ждать тебя года, Ты манишь сладко-исключительно, Ты обещаешь навсегда.
Ты вся — безмолвие несчастия, Случайный свет во мгле земной, Неизъясненность сладострастия, Еще не познанного мной.
Своей усмешкой вечно-кроткою, Лицом, всегда склоненным ниц, Своей неровною походкою Крылатых, но не ходких птиц,
Ты будишь чувства тайно-спящие, И знаю, не затмит слеза Твои куда-то прочь глядящие, Твои неверные глаза.
В глазах мужчины что-то промелькнуло — слишком скрытное и необъяснимое, словно искра, исходящая от спички. Скомканные мысли подкинули разуму старый образ. Создавая вид помощи для нее (не совсем понимаю, что это означает), Дьявол не обратил внимание на то, что помогал самому себе. Отдаленное напоминание о прошлом, о том, что он и сам уже едва ли помнил. И все, что оставалось — лишь продолжить сказанное девушкой.
— Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине.
Не знаю, смерть ли ты нежданная Иль нерожденная звезда, Но буду ждать тебя, желаннаЯ буду ждать тебя всегда.
Последняя строчка на его устах играла особенно ярко. Стихотворение как ничто иное идеально описывала века мучительного ожидания его желанной. В словах таилась особая сила.
— Ого! Немногие знают это произведение Бальмонта, — Вики задумчиво провела пальчиком по белоснежной фарфоровой чашке. — Но я не помню в конце таких строк.В настоящем все строки принадлежат именно Бальмонту!
— Это произведение принадлежит одной прекрасной девушке. Именно она когда-то давно поведала мне его в первоначальном виде.
Вики улыбнулась, мягко и без особой причины. Ей было по нраву, что мужчина был искушен в искусстве равносильно ей. Самаэль много знал, слушать его было действительно приятно.
— С этими строками чувствуется завершенность. До этого, как бы я ни любила это стихотворение, ощущалась недосказанность, — сделав глоток ароматного кофе, она вернула чашку на белоснежное блюдце.
— Не всегда нужна логичная концовка. Порой нам нужно что-то незаконченное, и это станет началом нового, — не сводя своего заинтересованного взгляда с девушки, он усмехнулся.
Как же он скучал по ней. Даже сейчас, проведя с девушкой по большей мере сутки, никак не мог перестать на нее смотреть. Ему и раньше была мало своей красавицы, теперь и подавно. Желание оберегать и держать за своей спиной с каждым часом только возрастало.
— Какие мысли, — Вики хохотнула. — Тогда мы должны выпить за это!
В своем веселье ей не было конкурентов. Приподняв свой кофе, она легонько ударила по кружке мужчины, ожидая ответного действия. Не сразу, но он все же понял, что она хочет. Очевидно, такого раньше он не делал. Кружкой ароматного кофе посреди людского городка уж точно.
— Ты любила малоизвестных писателей, рассчитывала найти неограненные алмазы, — он усмехнулся.
Такие мелочи прекрасно передавали образ живого существа. Кому, как не ему, было хорошо знать девушку? Ее семья никогда бы не узнала и трети того, что было ведомо Владыке Ада. Все, что им было известно — лишь иллюзии возложенных надежд.
— И как успехи? — вырывая из раздумий, нежный голосок напомнил о своем присутствии. Отложив в сторону приборы, она уселась поудобнее.
— Так себе, — длинные пальцы прошлись по салфетке. — Мы долго спорили, твой ангельский характер находил в каждом убогом бриллиант, хотя в человеке явно не было ничего хорошего.
Его слова звучали прямо и даже немного грубо, но Вики не ощущала ни процента злости в голосе. Складывалось впечатление, что это обычное поведение мужчины — прямолинейное, но не отталкивающее.
— Я должна обидеться? — почему-то ей захотелось посмеяться с собственных слов, ведь ничто из сказанного ее не расстроило.
Она не считала свой характер ангельским. Хотя некоторое сочувствие время от времени просыпалось в Уокер, по пятам оно за ней не бежало. Еще давно, на первых сессиях с психологом, Вики разъяснила для себя: жизнь ко многим несправедлива, и её сожалений попросту не хватит на всех.
Из множества «подруг» у неё не оказалось ни одного друга. Никто не сопереживал Вики, не пытался выслушать её, за вычетом единичных сухих фактов о прошлой жизнь, не поддержал идею с переездом в штаты. С тех многое изменилось.