— Белинда, как ты можешь так поступать? — упавшим голосом произнес Марти.
И он действительно верил в то, что говорил. Я точно знаю. Потому что после разговора с мамой у меня, так же как и у него сейчас, возникло горькое чувство, будто меня предали.
— Марти, нечего нас запугивать! Оставь нас с Джереми в покое! И Джи-Джи тоже! — заорала я на Марти.
— Солнышко, Дэрил обязательно тебя найдет. Как ты не можешь понять? Я тебе точно говорю, что Дэрил просто так не отступит. А я могу дать тебе шанс!
— Марти, мы еще посмотрим, кто кого. Дэрил ни за что на свете не причинит маме боль. Здесь уж можешь не сомневаться. Тебе, наверное, этого не понять. Ты ведь привык обделывать свои делишки по-тихому. А Дэрил действительно любит маму, причем так, что тебе и не снилось.
Ну а потом я решила, что пора сваливать. Но Марти ни в какую не хотел меня отпускать, и в результате между нами разыгралась совершенно безобразная сцена. Ведь мы когда-то были любовниками. Я и этот мужчина. А теперь мы орали друг на друга, рыдали, он меня держал, а я отбивалась… Наконец мне удалось вырваться, и я сломя голову кинулась прочь из номера. Я кубарем скатилась по лестнице и, выскочив из отеля, бросилась бежать по Маркет-стрит.
Но, знаешь, Джереми, я была по-настоящему напугана. А еще в голове назойливо крутилась мысль, что ты, Джереми, из-за меня теперь по уши в дерьме, совсем как Джи-Джи и Олли Бун. И ты даже понятия не имеешь, на что способны эти люди.
Вот потому-то я и упросила тебя уехать в Кармел. А потом умолила перебраться в Новый Орлеан, в дом твоей матери. С тобой я готова была бежать куда угодно, хоть на край света.
Насколько я помню, в Кармел мы отправились в полночь. И я всю дорогу смотрела в боковое зеркало, чтобы удостовериться, что за нами никто не едет.
На следующий день я позвонила папе из телефонной будки на Оушн-авеню, причем я не стала звонить за счет абонента, а кидала в автомат свои личные четвертаки, чтобы на сей раз не оставить следов. Я рассказала папе о том, что Марти выследил нас именно по телефонным счетам, когда я звонила из дома Джереми.
Папа страшно за меня испугался.
— Белинда, только не вздумай возвращаться. Держись от нас подальше, — посоветовал он. — Дэрил был здесь. Он утверждал, будто твердо знает, что весной ты была в городе. Но я использовал тот же прием, словом, пригрозил позвонить в полицию, и, честное слово, он пошел на попятный. Белинда, ему стыдно, очень стыдно, что никто не сообщил полиции о твоем исчезновении. И знаешь, что он тогда сделал? Он стал умолять меня подтвердить, что с тобой все в порядке, будто не сомневался, что я в курсе. Но я был нем как рыба. Но он обязательно найдет тебя, Белинда, как нашел до того Марти. Белинда, поставь им мат! Помни, ты можешь! Они не посмеют сделать ничего, что может навредить Бонни. Их волнует Бонни, и только Бонни. Всех их.
— А как твой салон, Джи-Джи?
— Я справлюсь, Белинда, — успокоил он меня.
Но я тогда не знала и до сих пор не знаю, как действительно обстояли дела у него в салоне. В тот момент я только молила Господа, чтобы у папы и правда все было в порядке.
Та неделя в Кармеле оказалась последней, когда у меня в душе царили мир и покой. Я наслаждалась прогулками по берегу, так располагающими к тихой беседе. И мне, конечно, ужасно не хотелось возвращаться в Сан-Франциско. Но ты тогда ненавязчиво, но твердо настоял на этом.
И с тех пор я жила в вечном страхе, постоянно оглядываясь через плечо. Я чувствовала, что за нами шпионят. Нет, даже не чувствовала, а твердо знала. И как потом оказалось, была абсолютно права.
Между тем в начале сентября состоялась премьера уже второго телевизионного фильма Сьюзен, который завоевал тридцать процентов общего рейтинга телепередач, что было чертовски здорово. А затем сезон открыл «Полет с шампанским», где, кстати, играл твой друг Алекс Клементайн, и, пока ты работал у себя наверху, я с удовольствием смотрела фильм. А ты, похоже, даже и не догадывался.
Мама играла просто потрясающе. Что бы с ней ни происходило в обычной жизни, она мгновенно перевоплощалась перед камерой. И вообще она вкладывала в роль всю свою душу и всю свою боль. Кроме того, она разительно изменилась. На экране она выглядела потрясающе худой, практически бесплотной, что действовало завораживающе. Так же, как, откровенно говоря, и сам фильм. Картина была снята в духе «рок видео», с завораживающей музыкой и быстрой сменой кадров; словом, вполне в духе фильмов в жанре нуар.