Исключение отрицания из процесса общественного развития отразилось и на эстетической теории Белинского в этот период. Он выдвинул идею «объективного искусства», т. е. такого искусства, в котором «автор не вносит ничего своего — ни понятий, ни чувств» (3, 3, 11). Считая, что нельзя «требовать от искусства споспешествования общественным целям» (3, 3, 397), что «поэзия… сама себе цель» (3, 3, 431), критик отверг «всякое судопроизводство со стороны поэта» (3, 3, 442). Такая точка зрения привела Белинского к серьезным ошибкам в литературной критике. В этот период он осудил творения ранее так любимого им Шиллера «за абстрактный героизм, за прекраснодушную войну с действительностью» (3, 11, 385). Тогда же он выступил с резкой критикой стихотворений Полежаева за активное авторское отношение к изображаемому, утверждая, будто такое отношение — «смерть поэзии» (3, 3, 25). Белинский отрицательно отнесся к комедии «Горе от ума» за то, что Грибоедов в ней «не возвысился до спокойного и объективного созерцания жизни» (3, 3, 485). Однако это не помешало критику уже тогда отнести Грибоедова «к самым могучим проявлениям русского духа» (3, 3, 485).
В дальнейшем Белинский отказался и от отрицательных оценок этих литературных произведений, и от своей теории «объективного искусства».
Итак, период «примирения с действительностью», несмотря на ряд серьезных ошибок и заблуждений, был для Белинского периодом больших философских исканий и находок. Его мысль работала в том же направлении, что и передовая мысль других стран, откликаясь одновременно на специфические потребности русской действительности. Плеханов был глубоко прав, когда указывал на заслугу Белинского, отвергнувшего в этот период веру просветителей во всесилие человеческого разума, в «абстрактный идеал», оторванный от действительности, и вставшего на точку зрения развития, объективного хода вещей (см. 37, 4, 362, 457, 466). Нельзя, однако, согласиться с мнением Плеханова, будто для этого критику необходимо было примириться с действительностью, так как в те годы якобы еще не было объективных предпосылок для ее изменения. На самом деле такие предпосылки в виде глубоких экономических и социальных противоречий уже имели место, и «примирение» критика с существующим положением вещей не было правомерным. Друзья Белинского, осуждая его за «примирительные» настроения, были в общем правы, хотя они и не поняли, что эти настроения были лишь ошибочной формой его глубоких и верных по своему направлению теоретических исканий. Сам же Белинский, отрекшись вскоре от «примирительных» заблуждений, не перечеркнул своих достижений этих лет в области философии.
Глава III. Отказ от «примирения с действительностью» и развитие диалектики
В октябре 1839 г. Белинский переехал в Петербург и стал основным сотрудником журнала «Отечественные записки», издававшегося А. А. Краевским. Критик проработал в этом журнале до апреля 1846 г., превратив «Отечественные записки» в самый передовой орган русской печати.
В первое время сотрудничества в этом журнале Белинский опубликовал в нем статьи, в которых наиболее ярко выразились его «примирительные» настроения. Но вскоре начался новый этап в развитии его мировоззрения (1840–1845 гг.). Белинский осудил свои «примирительные» взгляды, оправдание самодержавия, отрицание революций, свои ошибочные литературные оценки. В письме к Боткину от 4 октября 1840 г. он прямо писал: «Проклинаю мое гнусное стремление к примирению с гнусною действительностию!» (3, 11, 556).
Чем же объяснить отказ Белинского от «примирительных» настроений? Главную роль тут сыграла сама действительность. Еще в период «примирения» критик неоднократно говорил, что его взгляды формируются под воздействием реальной жизни. Он писал Бакунину в октябре 1838 г.: «…никогда не буду предпочитать конечной логики своей своему бесконечному созерцанию, выводов своей конечной логики бесконечным явлениям действительности» (3, 11, 318). И еще: «…если моя мысль… стукается о факты — я велю ее мальчику выметать вместе с сором» (3, 11, 315). Вот «примирительные» взгляды Белинского и «стукнулись о факты», в особенности в Петербурге, где «гнусная действительность» николаевской эпохи проявляла себя наиболее ярко.