- Кто из вас родители девочки.- все подскочили, когда к ним вышел доктор.
- Мы все родные. Мы, мы родители – поправила себя Анна.
- У Ангелины многочисленные ушибы, гематомы по всему телу, вырваны в нескольких местах волосы, порезы в ушных раковинах. Чем пока не могу сказать. Мелкие ожоги на груди, спине, скорей всего от сигарет. Сломана кисть правой руки и… доктор перевел дыхание, собираясь с духом. – так же… кхм, кхм, у девочки серьезные разрывы мягких тканей анального отверстия. Ей проведены операции на руке и …
- Суки, я убью этих мразей.
- Сашенька, миленький успокойся, пожалуйста.
Аня пыталась остановить мужа.
- Андрей, пожалуйста, помоги. Они вместе держали разъярённого мужчину.
- Может успокоительного?
- Только попробуй, Пилюлькин. Всех прибью.
- Успокойтесь, пожалуйста. Кто может остаться здесь? Когда она очнётся, ей понадобятся: поддержка, помощь.
- Я.
- И я. Жены, конечно, же вызвались остаться.
- Перед операцией она. Погодите, я записал. – доктор достал из кармана листок.- Вот. Фирсов и Лариса Никольская.
- Что? – Александр вырвал листок. Затем смял его. – Аня, оставайся дочерью. Я завтра утром приеду.
- Саша, пожалуйста, не наделай глупостей. – на что муж только подмигнул ей, но ничего задорного в этом жесте не было. Аня все поняла без слов.
- Саня, ты уверен? – спросил друг, когда они сели в машину. О, да он как никогда уверен. Он едет вершить правосудие.
- Да.
- Я с тобой.
- Андрюх, люди надежные?
- Конечно. Мы сейчас куда? Пока парни устраивают отлов.
- К Никольским.
- Здравствуйте! Андрей? Саша? Вам не кажется, что поздновато для визита, да и чем обязаны? – изумленно вопрошала Никольская, кутаясь в халат.
Мужчины без слов зашли в дом, прошли на кухню.
- Где твоя дочь? – твердо спросил Краев.
- Спит. А в чем дело?
- Веди.
- Но…
- Веди.
Два друга смотрели в одну точку, когда из коридора послышались тихие голоса. На кухню зашли женщины. Мать была взволнована, а вот девчонка с заплаканными глазами растерянно смотрела на двух суровых мужчин. Переминаясь с ноги на ногу, она комкала футболку от пижамы. Вскинув взгляд на мужчину, что в упор смотрел на нее, Лариса все поняла. Она узнала в этом ночном госте отца Краевой.
- Садись. – указал на стул напротив себя. Лариса нерешительно подчинилась, на соседний стул села мать и взяла дочь за руку, показывая ей свою поддержку.
- Вижу, ты узнала меня, девочка. Рассказывай.
Девчонка гулко сглотнула, бегая по пространству кухни глазами.
- Что рассказывать.
- Все с самого начала. Но Лариса молчала, боясь открыть рот. Терпение у молодого мужчины кончилось. Он, что есть мочи, ударил кулаками по столу, так что кухонная утварь задрожала, женщины вскрикнули в испуге. Лариса плотнее свела бедра, боясь опозориться из-за недержания, которое возникло от страха.
- Я не виновата, я не хотела. Правда не хотела. – запричитала она.
- Доченька, в чем не виновата?
- Рассказывай. – Краев видел, как друг включил телефон на видеозапись.
- Я люблю Глеба Воронцова с детства. Но он не обращал на меня никакого внимания. Говорил, что малолетка. Тогда я с дуру решила переключить свое на другого. Как и всем девчонкам, мне нравился Марк. Я хотела с ним. Он мне искренне нравился. Но они с Максимом крутились возле вашей дочери. И меня Марк отшил. Мне обидно стало, что у кого-то несколько парней, а у меня никого. Перед концертом я испортила им с Лазаревой костюмы. За это Ангелина побила меня после концерта, Мирохина выгнала с танцевального. Мне стало еще обидней. Я рассказала Катьке. Она предложила натравить на них Фирсова с дружками, выставив их в неприглядном свете. Максим и нерусь узнали про это, спасли их. Избили и Фирса и его дружков. А нас с Катькой Фирсов выловили и притащили на квартиру какую-то. Там заставил бить друг друга. Кто выиграет, того только Фирсов будет, будет…
- Мы поняли… Лариса качнула головой и продолжила.
- Я подумала, что это моя возможность спастись. Огрею его чем-нибудь и через окно убегу. Я выиграла, но меня не отпусти и чуть не… не… они уже начали срывать с меня одежду, когда пришел Глеб Воронцов. И за то, чтобы меня не трогали, Фирсов потребовал у Глеба продавать ему без рецепта какие-то запрещённые таблетки. И сказали не рыпаться и никому не говорить. Через некоторое время после этого мне позвонили, сказали следить за Ангелиной, докладывала о каждом ее шаге.
А сегодня, сегодня я просила не делать этого. Но они сказали, что следующая я. Чтобы заткнулась. – всхлипывая говорила Лариса. – я не хотела, что так. Никогда. Но я их боюсь. Очень боюсь. Они ведь могут изнасиловать, на наркотики посадить. Я боюсь, боюсь.- по мере того как девушка продолжала свой рассказ, у взрослых глаза становились все больше и больше. Они, оказывается, совсем ничего не знают о жизни своих детей.
- Как же так, Лариса? – мать испуганно смотрела на дочь.
- А что, Лариса? Что Лариса? Всю жизнь от тебя только и слышу, какие Краева и Лазарева замечательные. Смотри, как танцуют, какие умненькие девочки, талантливые. Ой, Ангелина английский лучше всех выучила, ой и итальянский, ой, ой. Какая, какая. А я мама? Хоть бы раз ты меня похвалила, сказала, что гордишься. Я из-за тебя танцевать пошла. Но нет. Ангелина лучше. И в Италию она поехала, а не я тупая, не талантливая. Я уже одеваться стала так вульгарно, чтобы ты обратила внимание, что у тебя дочь есть. А не Ангелина Краева. Меня достала твоя Краева. – последние слова она словно выплюнула матери в лицо.
- Доченька, да почему же ты так. Я всю свою жизнь положила на твое благополучие. Ларисочка…
- Значит, так.- задушевный разговор прервал Александр.- У тебя – он пальцев показывает на Никольскую старшую. – сутки, чтобы твоя доченька исчезла отсюда.
- Да вы что? Вы в своем уме? У нас учеба, месяц остался и экзамены. Она ведь не хотела. Да и что за методы такие. Мы не в девяностые уже живем.
- Ты захотела девяностые? Без бизнеса своего остаться и прочих благ. Поверь, мои методы тебе не понравятся.
- Она ведь не хотела.
- Поэтому, я ее просто отпускаю.
- Ты нам угрожаешь?
- Нет. Советую. Сутки, чтобы твоей малолетней суки здесь не было. И не советую, пытаться что-то предпринимать. Я сегодня только такой добрый. Сутки!
С этими словами мужчины ушли, оставив растерянных женщин на кухне. Их уже ждали в другом месте.
Они подъехали к заброшенному зданию пивзавода, находящегося далеко от домов. Здесь их никто не услышит. Из проема двери к ним вышел их человек.
- Нашли троих и девку.
- Хорошо. Фирсов?
- Нет. Успел скрыться.
- Сука.
Они спустились в подвал. Сырое помещение освещалось только керосиновой лампой и ручными фонариками. Четверо стояли на холодном полу, трясясь от страха. Кто-то всхлипывал, умоляя не причинять вреда. Проверенные люди в масках держали их под прицелом.
- Ну что, гондоны весело вам сегодня было?
- Мы не хотели. Это Фиря. Он заставил. Мы не хотели.
- Смотри Андрюха, какие невинные овечки собрались. Ну, что ж, овечки, сейчас опускать вас будем. О, да тут и сука у нас имеется. – Александр наклонился к зареванной тварине и схватил за волосы. Зло зарычал ей в лицо. – Вырезать бы тебе матку, б******, чтобы больше тварей на свет не рожала. Но мы поступим лучше, отобьём желание ляжки раздвигать. – держа за волосы поднял с пола. Обошел ссзади. – Парни, хотите повеселиться? – он толкнул ее к смеющимся мужикам.
- Нет, нет. Не надо.
- Только так, чтобы жива осталась и всю жизнь помнила. – не обращая внимания на крики, пробасил. Поднял с пола биту.
- Ну, что пи******, снимаем штаны, бутылки готовы.
Горький дым сигарет опалил легкие. Пустым взглядом он смотрел, как грузят в машины обидчиков его дочери. Не было чувства удовлетворения. Нет. Еще не всех нашли, главного сученыша не нашли.
- Куда их?
- В город. Возле больницы какой-нибудь сгрузите. И проследите, чтобы рта не открывали.
- А ты куда, сейчас друг.
- К Анютке и Ангелинке. К своим девчонкам. Я им нужен. – выкинув сигарету, зашагал к машине.