Люда налила матери чаю, наполнила вазочку вафлями, конфетами и печеньем, а сама присела рядом. Чушь, которая снова доносилась из уст родительницы, уже успела ее доконать.
— А что мне надо ей говорить? Что она никто без мужика в доме? А какие конкретно блага ей даст этот мужик? Ее Артур зарабатывал в три раза меньше, ничего не мог сделать по дому и единственным его преимуществом была смазливая внешность. Так чего именно лишилась несчастная Снежана, когда этот бесполезный рудимент ее покинул?
— А ты не понимаешь? Правда что ли?
— Да, не понимаю.
— Значит, дура. Семейного счастья она лишилась. Опоры. Чувства единства. Возможности иметь детей. Артур был просто загляденье, холеный, статный, видный. Неудивительно, что его быстро охомутала другая. Наверняка он зарабатывает куда больше Снежаны.
— Скорее, находится на содержании у своей новой пассии…
Мать отпила чаю и закусила печеньем, а после проговорила:
— Знаешь, Люд, с тобой невозможно вести конструктивный диалог. Нет чтобы признать очевидные вещи и…
— Очевидные — это какие, интересно?
— Что твоя сестра медленно идет на дно.
— У нее все более чем прекрасно, какое дно?
— Когда у женщины все, как ты выражаешься, прекрасно, она не орошает подушку слезами каждую ночь. Каждую ночь, Люда!
— Она делает это, потому что кто-то постоянно внушает ей, как она несчастна. Каждый день. Каждый день, мама!
— То есть это я виновата в ее неудачах??
— Отнюдь. Ты не можешь быть виновата в том, чего не существует. Ведь никаких неудач у Снежаны нет. — Людмила непроизвольно оглядела свой кухонный гарнитур, который всем своим видом буквально кричал, что ему давно пора на помойку. — Всем бы быть такими неудачливыми, какой ты пытаешься ее выставить.
Такого мать стерпеть не могла. Она вскочила с места, выпучила глаза и начала метать ими молнии, которые хоть и были невидимые, но их разряды вполне можно было ощутить на себе. Сдвинув брови, Тамара Яковлевна перешла в наступление:
— Знаешь, я рада, что хотя бы одна моя дочь внимает моим словам и ей не чужда благодарность. Если бы не Снежана, если бы у меня была только ты, я бы наверняка разуверилась в том, что я делаю все правильно. Неблагодарная погань, вот ты кто! Ей помогаешь, даешь бесплатные советы, печешься о ее благополучии, пестуешь ее семью как будто речь идет о твоей собственной, и что в ответ?? Одни лишь упреки! И ладно бы сама была образцовой матерью, так нет — ты откровенно никчемна! Не справляешься со своей задачей даже на треть!
Такие слова о материнстве больно ударили по Людмиле. В глазах непроизвольно начали скапливаться слезы обиды.
— С чего такие выводы, мама?? Я все делаю для своих детей!
— Все да не все! Час назад я звонила Володе, хотела узнать, как дела. И он рассказал мне, какая ты хорошая мать! Не можешь управиться с собственной дочерью! Аринка вон у тебя какая лосиха вымахала, а мозгов как не было, так и нет — того и гляди принесет в подоле приплод!
Не помня себя от гнева, Люда тоже вскочила с места и закричала:
— Это не твое дело! Даже если она принесет в подоле, то это будет только моя забота. Воспитаю, поставлю на ноги и помогу чем смогу. Это моя дочь и мои внуки. Ясно тебе??
— Мне-то ясно, дочечка, только вот, если Аринка начнет исполнять и однажды покажет тебе свое нагулянное пузо, ты сразу примчишься ко мне плакаться. А следом и твоя дочь! Обеих поганой метлой погоню с порога, так и знай! И как вас только Володя терпит… Не семейка, а кошмар. Святой человек, дай бог ему здоровья и крепких нервов… А я больше не задержусь в твоем обществе ни минуты!
И действительно — не прошло и двадцати секунд, как мать уже хлопнула дверью.
Оставшись одна на кухне и спрятав лицо в вафельном полотенце, Люда села на табурет и заплакала. В голове стоял такой хаос, что женщина не сразу заметила, как со школы вернулась Арина. Увидев с порога плачущую мать, девочка вбежала в кухню:
— Мам, что случилось?? Я видела бабушку, она даже не поздоровалась, прикинь? Это что, все из-за нее? Она снова тебя довела? Мам, ну поговори со мной, пожалуйста.
Люда не могла вымолвить ни слова. Она пыталась обуздать слезы, но ничего не выходило. В итоге, усилия сделали еще хуже — женщина начала хватать ртом воздух и заикаться.
— Господи, мамочка, ну ты чего? — Дочь крепко ее обняла. — Мы со всем справимся. Подумаешь, бабка чудит. Такое уже не в первый раз, мы ведь с тобой привыкли к ее закидонам, правда?
— П-п-равда, Ариш. — Люда все никак не могла прийти в себя, воздух будто не шел в легкие.
— Что она тебе сказала?