«Но все же, сколько сейчас времени? Можно звонить Володе или уже глубокая ночь?..»
Люда оглядела палату. Все как в прошлый в раз — четыре койки, однако прибавились пациенты. На ближайшей кровати мирно сопела женщина средних лет, на прикроватной тумбочке стояла банка с симпатичным букетом цветов, а рядом лежала большая коробка с печеньем. Пациентка, которая лежала в уютном углу, кажется, не спала. Но и бодрствующей ее назвать было никак нельзя: она стонала, что-то шептала, а на лбу у нее выступили капельки пота. Что-то явно шло не так, поэтому Люда решила принять полулежачее положение и попробовать понять, чем можно помочь бедняге.
Сначала она пододвинула подушку к металлическому изголовью кровати, затем, помогая себе ногами и локтями, начала медленно двигаться в ту сторону. Через несколько минут ее лопатки наконец оказались у изголовья, на поверхности подушки, и она смогла получше разглядеть происходящее в углу палаты. Та женщина металась на своей койке словно в бреду, обеими руками она вцепилась в простыню, а ногами елозила по матрасу. Правда, все эти движения были замедлены, будто бы происходили под водой.
— Эй, — тихонько позвала Люда. — Вам плохо? Может, я позову помощь?
Ответа не последовало.
Предприняв еще несколько попыток, она поняла, что больше медлить нельзя, и что есть мочи крикнула в сторону двери:
— Помогите, тут женщине плохо! Эй, кто-нибудь! Она умирает!!
Последнюю фразу она озвучила только ради эффекта, чтобы персонал больницы поскорее отреагировал на ее призывы о помощи. Это сработало. Через мгновение двери распахнулась и в палату зашла тучная медсестра. Затем она вышла и вскоре привела с собой санитаров. Те закатили внутрь койку на колесиках, поместили туда несчастную и куда-то увезли.
— Уже вторая за сегодня, — покачала головой медсестра, обращаясь то ли к Людмиле, то ли куда-то внутрь себя. — Вон, у четвертой пациентки, — она бросила взгляд на пустующую койку, — тоже все не слава богу. В каждой палате свои проблемы, давно такого не было. Зашиваемся все тут уже… И где мы столько рук найдем, чтобы каждого приводить в чувство?..
Затем она краем глаза оглядела оставшихся двух пациенток и, удовлетворенно хмыкнув, покинула палату. Вероятно, ее опыт позволял сразу определять, кто нуждается в срочной помощи, а кто может и потерпеть.
— Подождите, — пискнула вслед Люда, — не могли бы вы принести воды? Вернитесь, пожалуйста!
Но, судя по удаляющимся шагам по коридору, медсестра уже была слишком далеко, чтобы услышать. Удивительно, что пациентка с цветами и печеньем вообще никак не реагировала на шум, а ее сопение стало больше похоже на богатырский храп. Чувствовала она себя явно хорошо, а вот на ее соседку уже начало накатывать отчаянье. Покричав в пустоту еще несколько раз, Люда окончательно выдохлась. Вдруг ладонь нащупала какой-то твердый предмет на кровати.
Телефон!
Людмила даже не помнила, как он оказался рядом с ней. Может, сама вытащила из тумбы, но этот момент стерся из памяти. На экране высветилось время — 21:43. Еще не поздно для звонка. Владимир ответил не сразу.
— Але, Володь?
В динамике слышался шум трибун. Муж наверняка смотрел футбол или хоккей.
— Люда? Проснулась? Как ты? — говорил он торопливо.
— Вов, нормально, но пить очень хочется, а никто не подходит. Тут многим пациентам плохо, но весь персонал занят.
Женщина решила не упоминать, что медсестра все же заходила в палату, а она, дуреха, не додумалась сразу попросить воды.
— В смысле занят, Люд?? Это их работа вообще-то! Что за беспредел??
— Ну вот так. Говорю, как есть. А пить очень хочется, никогда так не хотелось…
— А мы разве воды не принесли тебе?
— На тумбочке ничего нет.
В динамике послышались голоса детей.
— Забыли мы про воду, пап! — то был голос Арины. — Все привезли, только воду — нет… Как там мама? М-а-а-м? Тебе лучше, температуры нет?? Что говорят врачи?
— Мам, мы по тебе соскучились, возвращайся поскорее, — захныкал прямо в трубку Олег. — Мы завтра приедем тебя навестить!
— Вова, скажи детям, что я их очень люблю, и что все хорошо. Чувствую себя отлично.
Муж бегло повторил сказанное, а затем прикрикнул:
— Все, дуйте в комнату, дайте спокойно с матерью поговорить. Дуйте, я сказал, вы ее нервируете своим галдежом!
— Вов, да ты чего кричишь так? Как они могут меня нервировать, это же дети…
Шум трибун и голоса комментаторов на фоне стали громче. Муж будто прибавил звук, чтобы не дай бог упустить какую-то деталь матча.
— Люд, ну что там, воды принесли?
— Нет. Я же говорю, никто не слышит мои крики.