— Ты нашла, кого слушать. Наша мать еще ни разу не сказала ничего путного, сколько я ее помню. Раньше я, конечно, тоже принимала за истину любое ее сомнительное высказывание, но чем старше становлюсь, тем больше пропускаю ее бредни мимо ушей. По ее мнению, твои профессиональные достижения ничего не значат, если рядом с тобой не мужика, просиживающего штаны на диване. Ты сама посуди, ну на кой черт тебе обязательно нужен муж? Какой от него прок?
Снежана посмотрела на сестру как на умалишенную.
— Люд, вообще-то семью хочет любой человек. Не только я одна. Это нормальное желание.
— Желание-то нормальное, но у тебя не желание, а самая настоящая мания. Тебе нужен сам факт наличия мужа, и неважно, кто это будет. Безработный Жора или непутевый Денис, который бегает от приставов. Ты достойна большего, вот что я хочу сказать. Если хочешь правду, то после развода ты буквально расцвела! Будучи замужней, ходила словно бледная тень, с синяками под глазами, непрокрашенными корнями и вечным тремором рук. Вот счастье-то было, да??
— Ага, тебе-то, конечно, легко раздавать советы. — Глаза у Снежаны снова были на мокром месте. — У тебя есть Вова, который души в тебе не чает, пылинки сдувает, на руках носит. Боже, какая же ты счастливая! Как сыр в масле катаешься!
Сестра в который раз опустила голову на столешницу и разрыдалась.
Люда не могла припомнить, что хоть кто-то носил ее на руках за последние десять лет. Пожалуй, последним, кто это делал, был Егор. Но все это началось и закончилось в таком далеком прошлом, что теперь это уже казалось выдумкой. Но у Снежаны были свои понятия на этот счет. По ее мнению, Люда жила в самом настоящем раю, не меньше.
— Ну скажи мне на милость, зачем тебе низкорослый мужик с залысиной и пузом, на тонких кривеньких ножках, с неправильным прикусом и полным отсутствием заработка? Ты такая видная, красивая, самодостаточная! Тобой даже Аринка моя восхищается!
— Ага, королева красоты. Только что-то не видно очереди из мужиков по мою душу. Одни только лысеющие и небогатые. Да и черт бы с ним, — Снежана вдруг обрушила на столешницу ладонь, — я уже и такому была рада! Даже свечку в храм ходила ставить в знак благодарности. Но нет, и тут облом. Даже такой мужик от меня сбежал! Может, я бесприданница, а? Или порчу кто навел?
Людмила уже приготовилась, что сестра начнет завывать, как это обычно бывало на этом этапе разговора, но внезапно от истерики всех спас телефонный звонок.
— Да, я слушаю, — вяло отозвалась Снежана. — Что, сегодня?? Господи, точно, простите, пожалуйста, совсем из головы вылетело, я через десять минут буду! Да, спасибо вам огромное!
Завершив вызов, сестра вскочила из-за стола и на ходу пояснила, что сегодня к ней приедут замерщики.
— Я ж ремонт затеяла во второй комнате. Там такой проект — закачаешься! Потом пришлю тебе макеты. Делал тот же дизайнер, что и раньше.
— Снеж, погоди, я ж тебе гриль должна отдать, — вспомнила Люда. — Сейчас я его быстренько принесу!
Лицо Снежаны вновь помрачнело:
— А для кого мне на нем готовить? Для воображаемого мужа что ли? Оставь себе, радуй домашних. У тебя семья, любовь… Электрогриль для того и создан, для полноценных счастливых семей, а не для одиноких несчастных и богом забытых женщин вроде меня… Ладно, Люд, побежала я, созвонимся.
Снежана ушла, а Люда еще с минуту стояла в прихожей и пыталась ощутить это невероятное счастье семейной жизни, о котором так упорно твердила сестра.
Глава 32
Оставаясь наедине со своими мыслями, Людмила частенько задумывалась: как так вышло, что их семья считается примером для всех друзей и знакомых? Терентьевы действительно были настоящим эталоном, теми, на кого ровняются другие. Женщина никак не могла взять в толк, почему, ведь все остальные жили либо не хуже, либо куда лучше. Однажды ответ выплыл на поверхность как нечто совершенно очевидное: все дело в том, что она, Люда, никогда ни на что не жаловалась. Даже Зоя, в семье которой царила настоящая идиллия, и та, бывало, сетовала на жизнь. То Лева слишком много работает и не уделяет ей достаточно времени, то Никита так быстро растет, что уже не дает гладить себя по голове как раньше, то собака испортила цветы в саду. Про остальных и говорить нечего — жаловались все и на все подряд.
Что же касается Людмилы, то она всегда помалкивала, даже когда на сердце лежало покрывало печали, а на душе было беспросветное уныние. Если ее спрашивали напрямую, она всегда либо переводила тему, либо отшучивалась, либо говорила, что ее все устраивает. Разумеется, это было не так, но за годы семейной жизни женщина научилась крутить свое бытовое колесо без нытья и жалоб. Ной-не ной — толку все равно будет мало, ничего не изменится. Вот она и помалкивала.