— Гнездо глухаря, Вов.
— Чего? Люд, а где крабовый салат?
— Он тоже будет. Сейчас принесу. А этот попросила сделать мама. Увидела где-то и насела с ним. Вот, пожалуйста.
— А, ну раз Тамара Яковлевна запросила, то хороший салат, верно. Но здорово, что ты и крабовый нарезала тоже, а то без него как-то непривычно.
Приподняв футболку и почесав объемный живот, Владимир снова упал на диван.
Переодевшись в скромное коричневое платье, Люда быстро закрасила небольшую стрелку на колготках бесцветным лаком, затем кое-как нанесла румяна, тушь и помаду. После — причесалась и заколола волосы заколкой, которую подарила Арина. В довершение надела серебряные сережки, которые также были подарком дочери.
— Нормально, — резюмировала женщина, глядя на себя в зеркало. — И стрелку на колготках почти не видно.
Пробило семь вечера. Гости налетели как ураган. В коридоре сразу образовалось море обуви и запахло чьими-то носками. Виновница торжества как угорелая носилась из комнаты на кухню и обратно: то принести холодец, то горячее, то добавить еще одну бутылочку шампанского, то заменить кому-то вилку, которая случайно упала со стола на ковер. А потом унести грязную посуду, пустые салатницы, добавить больше салфеток…
— Глухарь удался, очень вкусный салат! — Тамара Яковлевна, которая уже изрядно выпила, в кои-то веки была довольна. Правда, остальные блюда она оставила без похвалы, хотя налегала и на них тоже. — Изысканный, красивый! Зоя, давай я тебе положу «Глухарье гнездо», очень удачный салат!
Зоя отказывать не стала и протянула тарелку:
— Ой, у вас сумка такая красивая, Тамара Яковлевна! Вы прям кокетка!
В круговороте событий Люда даже не обратила внимания, что у матери действительно другая сумка.
— Настоящая между прочим, — гордо сказала та. — Но я не пальцем делана, дождалась, пока на нее скидка будет. Урвала, считай, за полцены.
С этими словами мать подняла сумку над столом и на вытянутой руке принялась демонстрировать всем гостям.
— Мам, и сколько по итогу вышло? — поинтересовалась Снежана. — Это эту сумку продавали за сорок семь тысяч? Или ты про другую мне говорила?
Тамара Яковлевна полоснула беглым взглядом по Людмиле, после чего шикнула на младшую дочь:
— Тихо ты! Какая тебе разница, во сколько она мне обошлась? Я взрослая женщина, имею право себя побаловать.
— Правильно, Тамара Яковлевна, — согласилась Зоя, — на то мы и прекрасный пол, что должны время от времени позволять себе такие приятные шалости. Кто, если не мы, верно? Сами себя не побалуем, никто не побалует.
— Верно, Зоя, верно!
Еще раз быстро взглянув на Люду, Тамара Яковлевна спрятала сумку под стол.
— Интересно, откуда у нее пятьдесят косарей на сумку, — шепнула Снежана Люде. — Как думаешь, может, мужчину себе какого нашла? Богатого вдовца, например.
— А ты у нее сама спроси.
— А ты чего такая хмурая? Случилось чего? С Вовкой повздорили что ли?
— Нет, Снежан, все в порядке.
Люда поднялась из-за стола и ушла на кухню. Вова крикнул ей вдогонку:
— Людок, притарань хрена и горчички, а то в соусниках уже пусто!
— Вовка, ну ты, конечно, удружил, выписался из больницы аккурат к юбилею жены, вот это любовь, — послышался голос Виталика, друга семьи. — Давайте-ка накатим за это!
Раздались звуки звенящего стекла и одобрительные возгласы, а у Люды в ушах нарастала трель раздражения ко всему происходящему. Поведение матери вообще не поддавалось никакому объяснению. Как она могла так поступить?..
Через восемь минут, уняв подступавшие к глазам слезы, Люда вернулась к столу с наполненными соусниками и подносом с порциями грибного жульена в кокотницах.
— Ну просто фея! — похвалила Алевтина, жена Виталика. — Обожаю твой жульен!
Потом Люда убрала со стола, чтобы расставить чашки для чая и кофе, а затем принесла пирожные, конфеты и, конечно, торт собственного приготовления.
— А свечки где? — поинтересовался Сергей.
— Забыла купить, — отозвалась Людмила.
— А родной матери вот не приготовила торт! — решила высказаться Тамара Яковлевна, которая, кажется, стала еще пьянее. — Купила покупной, представляете? И это на юбилей, который бывает раз в жизни!
Люда перестала обращать внимания на мать, даже не хотелось смотреть в ее сторону. Сама она уже выбивалась из сил. Не хотелось ничего: ни торта, ни подарков, ни даже живительного массажа.
После десерта смерч гостей и родственников улетучился так же быстро, как и прилетел, оставив после себя бедлам и запах все тех же потных носков.