Я не понимала что происходит, мои колени сильно дрожали, а полицейский мужчина рядом пугал своим присутствием. В голове крутится один вопрос: что теперь будет?
За что нас отвезли в участок? За ту драку между Хантером и неизвестным человеком или за поддельный паспорт?
В участке меня провели в маленькую комнату с тусклым светом и усадили на жесткий стул. Ожидание тянулось мучительно долго, каждая минута казалась вечностью. Я чувствовала себя загнанной в угол, как дикий зверь, попавший в капкан.
Наконец, дверь открылась, и вошел детектив. Он был одет в строгий костюм, а взгляд его пронизывал насквозь. Он начал задавать вопросы о Хантере, о нашей связи, о том, чем мы занимались в последнее время. Я старалась отвечать честно, но чувствовала, как ложь застревает у меня в горле.
Когда он спросил о паспорте, я не выдержала и разрыдалась. Призналась во всем, надеясь на снисхождение. Умоляла детектива не рассказывать об этом родителям. Я понимала, что совершила ошибку, поддавшись на уговоры Хантера, но не могла представить, что это приведет к таким последствиям. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее, хотя в глубине души я понимала, что шансов на это немного.
Меня отпустили, но поставили временный запрет на выезд из города. Тогда в участке мне было не до рассуждений, но придя домой, мандраж немного отпустил меня и тогда я задумалась над следующими вещами.
Почему не отпустили Хантера? Почему детектив сказал, что вызовет моих друзей на допрос, ведь они не причем? Почему моим родителям все-таки не позвонили из участка и не доложили о том, что произошло, я же несовершеннолетняя?
Что касается мамы и папы, то они в курсе, что я с друзьями собиралась развлечься. Мама любит и доверяет Кейт, поэтому позволила мне остаться у нее с ночевкой, но к несчастью, ночевала я не у подруги, а в обезьяннике. Ночь в участке превратилась в кошмар наяву. Холодные стены, тусклый свет и гнетущая тишина давили на меня, усиливая чувство беспомощности. Я пыталась понять, почему Хантера не отпустили вместе со мной, ведь он был таким же участником событий. И зачем детективу понадобилось упоминать моих друзей? Неужели они действительно собираются их допрашивать?
Следующие два дня тянулись кошмарно долго. Я места себе не находила, школу посещала с большим трудом, а в мыслях только картины с того вечера.
Каждый звук, каждое движение казались подозрительными, будто за мной следили. Я чувствовала себя преступницей, хотя ничего криминального не совершила. Или совершила? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя. Я перебирала в памяти события той ночи, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему.
Мысли о родителях преследовали меня. Я знала, что рано или поздно им станет известно о моем «веселом» времяпровождении. Как они отреагируют? Будут ли разочарованы? Смогут ли простить? Эти вопросы не давали мне покоя, заставляя сердце биться чаще.
Потом произошло то, что разделило мою жизнь на до и после.
Меня снова вызвали в участок.
Я сидела в пустом коридоре, спрятав руки в карманы куртки. Что самое интересное каждого из моих друзей допрашивали по отдельности, очень долго причем. И все они скрывали от меня причину вызова в участок, говоря, что скоро сама все узнаю и быстро уходили домой, не дожидаясь меня. Мы все были страшно взволнованы.
Дверь кабинета отворилась, и на пороге возник знакомый силуэт. Это был детектив. Его лицо оставалось непроницаемым, не выдавая никаких эмоций. Он молча кивнул, приглашая меня войти. Сердце бешено колотилось, но я постаралась сохранить спокойствие и последовала за ним.
Детектив указал на стул, и я села, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он пристально смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.
— Мы отпустим Хантера, — наконец произнес он, прервав затянувшееся молчание. — Но нам нужна ваша помощь, чтобы разобраться в случившемся.
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Моя помощь? В чем именно? Неужели я действительно знаю больше, чем думаю? Вопросы роились в голове, но я не решалась их озвучить. Вместо этого я просто молча ждала, надеясь, что детектив сам все объяснит. Но его взгляд оставался невозмутимым, словно он ждал, что я начну говорить первой.
Я почувствовала, как в горле пересохло.
— Какая помощь вам нужна? — наконец спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.