— На Хантера, — озвучиваю мысли в слух, вспоминаю тот ночной разговор. — Понятно. Это все его происки. Его месть. Он уже расправился с двумя из нас, как я уже говорила. Если Хантер подпортил отношения между Ярым и твоим отцом, то это хорошая возможность…
— В отцовских кругах поднялась буря пересудов из-за этих фотографий. Хантер, как необдуманный игрок, подставил всех, и, думаю, у твоего похитителя и без нашей помощи проблем выше крыши. За мной – круглосуточное наблюдение, словно тень, но я что-нибудь придумаю.
— Понимаю, — протягиваю я, лихорадочно прокручивая в голове возможные сценарии.
— Я приеду к тебе, — слышу слова, как гром среди ясного неба.
— Ко мне? В особняк? Не смей! Это безумие… — Хантер почует неладное, так не пойдет, но кто меня слушает? Дженни, с несгибаемой уверенностью, отрезает:
— Доверься мне. До вечера я что-нибудь придумаю и приеду.
Я хотела запротестовать, но девушка, словно прочитав мои мысли, оборвала разговор.
Черт! Только этого мне и не хватало. И что она вообще может придумать? Хантер и так пышет гневом из-за дерзкого проникновения Блэйка в особняк, а если еще и Дженни заявится, он точно вывернет меня наизнанку, чтобы узнать всю правду.
Последующие двадцать минут я провела в лихорадочной пляске мыслей, мерила комнату шагами, перебирая возможные варианты развития событий, но ни один не сулил ничего хорошего! Все только усугубится.
На обед мне разрешили спуститься в столовую. Дерек снова на посту. Искоса бросаю взгляд на измученного мужчину. На лбу красуется внушительная шишка, а скула рассечена. Спрашивать не стану – Хантер уже дал понять, чьих это рук дело. Блэйк.
Покончив с обедом, я попросила Дерека позволить мне навестить Хантера, мне нужно поговорить с ним, на что, конечно же, получила сухое и категоричное «не положено». Но я не собираюсь сдаваться.
Я должна что-то предпринять. Дженни нельзя позволить приехать. Последствия будут катастрофическими. Сделав вид, что направляюсь в свою комнату, я незаметно свернула в сторону кабинета Хантера. Дерек, конечно, заметил мой маневр, но, судя по его усталому вздоху, сил препираться со мной у него нет.
Дверь в кабинет оказалась заперта. Черт! Нужно срочно что-то придумать.
Взгляд падает на тяжелую вазу с цветами, стоящую в углу неподалеку. Не самое элегантное решение, но другого выхода нет. Хватаю вазу, пока Дерек не опомнился и со всей силы обрушиваю ее на дверь.
Раздался оглушительный грохот, и Дерек, словно молния, оказался рядом.
— Что вы творите?! — прорычал он, хватая меня за руку.
— Мне нужно поговорить с Хантером! Это вопрос жизни и смерти! — выпалила я, пытаясь вырваться.
К счастью, шум привлек внимание и самого хозяина особняка. Дверь распахнулась, и на пороге появляется он, мрачный и раздраженный.
— Что здесь происходит? — рявкает Хантер, переводя взгляд с меня на Дерека. Внутри все похолодело от страха, но я должна стоять на своем.
— Пожалуйста, давай поговорим, — молю, впиваясь взглядом в его обсидиановые глаза, где проблеска жалости не сыскать. Мгновение он буравит меня своим непроницаемым взором, и вдруг, словно одолжение, бросает:
— Ладно. Заходи раз такая неугомонная, — кивком головы отстраняется от двери, впуская меня в кабинет. Дерек остается снаружи, каменной глыбой на страже.
С трудом отгоняю воспоминания о прошлом визите сюда. Тогда казалось, он готов был придушить меня собственными руками.
Дверь с глухим стуком захлопывается, и я вздрагиваю. Хантер садится за стол, не поднимая глаз от каких-то бумаг, небрежно бросает:
— Говори что хотела.
Собираю волю в кулак. В конце концов, стоит попробовать. На кону моя жизнь, хуже уже точно не будет.
— Мне тяжело взаперти. Сутками жить в четырех стенах в ожидании, что ни сегодня, так завтра ты расправишься со мной, — черные глаза поднимаются, но голова его по-прежнему склонена над бумагами. — Позволь мне раз в день выходить на свежий воздух. Хотя бы на полчаса.
Со стуком кладет ручку на стол. Сразу чувствую переменившееся настроение Хантера, воздух словно наэлектризован.
— Я, видимо, слишком мягок с тобой, Белль, — в его голосе сквозит ядовитая ухмылка. — От хорошей жизни с ума сходишь?
— Вовсе нет…
— Думаешь, в тюрьме у меня была такая свобода, гм? — он складывает руки замком, подпирает ими подбородок и смотрит на меня хищно, исподлобья.
Делаю глубокий вдох.
— Нет.
— Ты должна быть благодарна за мягкую постель, за вкусную еду. За то, что тебя не пытаются зарезать во сне.
Вздрагиваю. Это… это то, через что прошел он?