Да. Все именно так и будет.
— Черт! — пронзительный крик Шона и сзади раздается хлопок, от которого машину тянет в сторону.
Оборачиваюсь в дикой панике и вижу на хвосте в ряд выстроенные черные машины слишком знакомые. Из самой ближней к нам из окна высовывается мужчина с оружием.
— Шон, они целятся в нас! — кричу в истерике и прячусь под сидением. В ту же секунду на машину обрушивается пулевой дождь, скрежетом отдающийся в ушах.
Плачу, понимая, что до моря мы так и не долетим.
ГЛАВА 6.3
Пули летят над нами, иногда попадая в корпус металла. Шон маневрирует машиной, как умеет уворачивается от стрел, меня кидает из стороны в сторону.
Шон что-то кричит, но я не слышу из-за звона в ушах и собственного воя. Чувствую, как машина вибрирует, подпрыгивая на неровностях дороги. Страх парализует, не могу пошевелиться, только сжимаюсь в комок под сиденьем, молясь о спасении.
Вдруг все стихает. Тишина давит на уши, такая оглушительная после грохота выстрелов. Медленно поднимаю голову, стараясь разглядеть Шона. Он сидит неподвижно, руки крепко сжимают руль, лицо напряжено.
— Шон? — шепчу я, боясь нарушить звенящую тишину и понимаю, что что-то не так. Мы больше не едем.
Он поворачивает голову назад, и я замечаю, как в его глазах плещется дикий ужас. Вижу, как он сглатывает, пытаясь что-то сказать, но получается лишь хрип. Взгляд его скользит за мою спину.
— Не смотри в зеркало, — выдавливает он из себя.
Не слушаюсь, с трудом поворачиваюсь и вижу: стальные машины стоят позади, заглушив моторы. Из них выходят люди в черных костюмах, у некоторых лица скрыты за темными очками. Они медленно приближаются, держа оружие наготове. Мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться в груди от осознания почему мы не едем. Они пробили колеса!
Все кончено.
— Шон, — разворачиваюсь, хватаю руку любимого. Он смотрит прямо на меня. — Чтобы ни случилось, я люблю тебя.
— Белла, — он обнимает меня, целуя в макушку. — Я не позволю, чтобы тебе навредили. Верь мне.
Я верю, любовь моя. Вот только Хантер ни тот, от кого можно защититься. Он голодный зверь, вышедший из клетки в поисках добычи.
Попытка вдохнуть оказывается мучительной. Воздух кажется густым и тяжелым, словно его нужно проталкивать сквозь вату. В голове пульсирует единственная мысль: бежать. Но куда? Бежать некуда. Вокруг даже деревьев нет, чтобы спрятаться. Мы словно загнанные в тупик жертвы, окруженные охотниками, готовыми в любой момент спустить курок.
Люди Хантера приближаются, их шаги звучат угрожающе в этой звенящей тишине. Я вижу, как Шон судорожно сглатывает, его руки побелели от напряжения. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу не только ужас, но и какое-то смирение. Смирение с неизбежным.
Один из людей Хантера, начальник охраны, поднимает руку. Остальные останавливаются. Он подходит к нашей машине, его лицо по-прежнему скрыто за темными очками, но я чувствую на себе его пристальный взгляд. Он наклоняется, и я вижу отражение его лица в боковом зеркале. Холодный, безжалостный взгляд профессионала.
Он тихо произносит что-то, но я не слышу. Шон переводит взгляд с него на меня, и я понимаю без слов. Он открывает дверь. "Выходи," - читаю я по его губам. Ноги не слушаются, отказываются двигаться. Я словно прикована к сиденью невидимыми цепями.
Шон берет меня за руку, его прикосновение обжигает холодом. Он тянет меня наружу. Я закрываю глаза, ожидая выстрела, но вместо этого чувствую, как Шон прижимает меня к себе, заслоняя от людей в черном. Мы стоим так несколько долгих секунд, пока тишину не разрывает звук приближающейся машины. Еще одной машины. Автомобиль останавливается рядом, и я слышу, как открывается дверь. Теперь все действительно кончено.
Потому что из второй машины выходит Хантер.
Он одет в строгий серый костюм с блеском, его волосы аккуратно зачесаны назад. В его осанке, в каждом движении чувствуется власть и уверенность. Он смотрит на своих людей, и те, как по команде, отступают на шаг.
Хантер переводит взгляд на нас с Шоном, все еще стоящих в объятиях друг друга.
— Отойди, — в его голосе звучит громовая сталь, но Шон лишь сильнее сжимает мою руку, а мне хочется раствориться за его спиной.
— Что вам нужно? — сурово слышу над ухом. Всхлипываю от осознания того, что Шон решил до конца бороться. За меня. Если с ним что-то случится, я не прощу себе. От этой мысли лишь сильнее захожусь в плаче, комкая пальто любимого. Разрываюсь мысленно от сомнений стоило ли втягивать в свой побег Шона.