– Пять минут, – раздалось над ухом. Меня привели к одной из многочисленных дверей, за которой оказывается красивый санузел.
Закрываю дверь под пристальным взглядом и щелкаю замком. Нужно срочно придумать как отсюда выбраться. Меня держат как пленницу ни с проста. Не понимаю откуда у меня мысли, что Хантер хочет навредить мне, но все мое нутро адски боится его возвращения в мою жизнь. Я бы сказала, что такое поведение не свойственно ему, но откуда я знаю наверняка? Мы расстались, когда ему было восемнадцать, а мне шестнадцать. С тех пор много воды утекло и, возможно, он бы стал таким человеком и без жизни на зоне.
В дверь громко постучали.
– Выхожу, – крикнула я и спустила воду в унитазе. Какое блаженство!
Медленно открываю дверь, глазами ищу варианты куда бы убежать. В ванной комнате не было форточки, только маленькая вытяжка. Мужчина указывает рукой на коридор, откуда мы пришли. Хмыкаю, начинаю делать первые шаги. Лестница разветвляется по обе стороны холла, не дом, а особняк какой-то. Есть еще другие комнаты, возможно, если попаду в одну, смогу выбраться через окно, но действовать нужно быстро.
Мысленно выбираю дверь и только разворачиваю корпус, как сталкиваюсь с Хантером. Он перевел взгляд с меня на мужчину и прорычал.
– Какого черта?! – в ушах зазвенело.
– Босс, она хотела в уборную…
– А меня спросить? – мне даже стало жалко, что из-за меня отчитывают подневольного человека. – Еще один малейший промах, Дерек, и ты уволен, – в карих глазах заблестел гнев.
Хантер грубо хватает меня за локоть и тащит обратно в подвал. Протестую что есть силы, ноги скользят по кафелю, тяну свою руку назад, но меня резко дергают вперед. Бесполезно. Он физически сильнее меня.
Щелк и наручники снова обрамляют мои пострадавшие запястья.
– За что ты так со мной? – глаза защипало от несправедливости.
Он стоит спиной ко мне и бросает через плечо.
– Скоро узнаешь.
Спустя еще некоторое время после его ухода, руки и ноги начали тянуть не только из-за морозного холода, но и скорее всего, из-за положения тела, кровь плохо проходит к конечностям.
А спустя еще один час у меня начались судороги. Было непонятно который идет час и реальность ли это вообще. В придачу еще и голос пропал, на глаза будто повесили что-то тяжелое, заставляя прикрыть их.
Что я вконец и делаю.
***
Меня моросило всю ночь. Спать было больно и находиться в бодрствовании тоже невыносимо. Просто хотелось, чтобы этот кошмар закончился и не сводил меня сума. Я была на грани безумия, уже мечтала уснуть и никогда больше не проснуться.
Пробудилась же я от резких движений. Не знаю был ли это сон или явь, но как будто кто-то нес меня на руках и положил в мягкое облачко. Я хотела открыть глаза, на которые словно бы и правда повесили тяжелые камни.
Что-то холодное прикасается к рукам, непонятно откуда взявшийся яркий свет ослепляет глаза, не дает возможности их открыть.
А еще, я чувствую на себе дыхание. Довольно размеренное, с запахом сигарет.
–...ш-ш-ш! Разбудите ее и вы трупы, – послышалось чье-то отдаленное шипение. – Доктора ко мне немедленно!
Когда вокруг все утихло, я снова попыталась прийти в себя. Грубый кашель вырвался из горла, раздирая легкие пронзительной болью. Кашлять лежа не представлялось возможным, из-за чего я привстала, спиной прижавшись к стенке.
Уже вытирая слезы, вызванные болезнью, я заметила, что вчерашняя локация поменялась на небольшую спальню. В горле неприятно першит. Хмурюсь, однако продолжаю рассматривать комнату. Здесь желтый свет и все вокруг кажется на редкость таким уютным, даже длинные многослойные шторы, скрывающие высокие окна. Односпальная кровать, на которой я сижу, и вся остальная мебель выполнена в стиле конструктивизм. Точно как в моих подростковых мечтах о будущем жилье. Это замечание навивает меня на некоторые мысли, которые я тут же выбрасываю из головы.
Стягиваю с себя одеял и босиком подхожу к окну.
– Я вижу тебе уже лучше, – едва моя рука дотронулась до штор, как сзади раздается голос, от которого я сильно вздрогнула. Буквально подпрыгнула на месте.
Хантер стоит в дверном проеме, облокотившись об косяк. Руки спрятал в карманы спортивных джоггеров и сверлит меня своим беспристрастным выражением, будто это не он вчера украл человека на глазах у прохожих.