Которое останется в памяти навсегда.
Тело трясется от плача, который становится сильнее стоит подумать обо всем, о своей вине.
Чем же я заслужила эти мучения?
Игнорирую пулю в груди, из-под которой сочится кровь, насквозь пропитавшая белую рубашку. Мои руки скованны наручниками, что ограничивает движения, но все равно я умудряюсь взять лицо Шона в руки, с любовью посмотреть на него в последний раз, на его приоткрытые губы в крови, на закрытые глаза с темными ресницами.
Он боролся за меня. Обещал, что со мной ничего не сделают. Но эта пуля предназначалась мне. Я должна была умереть вместо него.
Снова жмурюсь от плача. Что бы тогда изменилось? Шон остался бы один, как и я. Но, черт, как же это больно принимать, что он умер из-за меня. Шон прожил бы долгую жизнь, растил бы своих детей, занимался любимым делом.
Теперь ничего из этого не будет.
Рукавом стираю кровь с его губ и прижимаюсь к ним в прощальном поцелуе. Встаю на ноги, не замечания жжения в коленях. Растерла кожу об асфальт, когда падала к Шону.
Делаю громкий глубокий вздох. Восстанавливаю дыхание.
И только мысленно и сердцем попрощавшись с любимым, разворачиваюсь к Хантеру.
Смотрю на его застывшую темную фигуру и понимаю, что сейчас горе куда-то прячется, уступая место лютой ненависти, взрывом окутавшее мое сознание.
Сжимаю пальцы в кулаки и бью по груди убийцы, крича:
— Будь ты проклят, Хантер. Я ненавижу тебя. Ты — бесчувственный. Безжалостный. Монстр! — он просто стоит и смотрит на меня, не предпринимая попытки остановить. Меня накрывает, когда я вижу его безэмоциональное лицо. — У тебя что, тут совсем ничего нет? — тыкаю левее в грудь. — У тебя камень вместо сердца?
Я кричу так громко, что мой голос эхом отдается вокруг. Его люди стоят и смотрят на нас, пока я ударяю их босса куда только могу.
— За что ты так поступил со мной? — слезы мешают мне видеть его лицо. Мои глаза уже болят от них. — За что, Хантер? Что я тебе такого сделала? — пачкаю его дорогой пиджак, крепко сжимаю в руках ворот. Ноги едва держат меня. Еще немного и упаду.
Запрокидываю голову, Хантер смотрит на меня сверху вниз, но теперь на его лбу появилась хмурая складка.
— Я же не виновата, — не знаю кого я хочу убедить горькими словами, но продолжаю хрипеть, словно этот зверь поверит мне. — Мне сказали не приходить…Показали видео, где ты…и тот парень, — слова даются с трудом, потому что я не могу дышать. Кажется, я теряю сознание. Шатаюсь, меня ведет в сторону.
Чужие руки крепко придерживают меня. Прижимают щекой к чужой груди, от которой до сих пор исходит тот далекий знакомый запах.
Плачу.
Зарываюсь в черную рубашку и рыдаю в голос.
По спине проходится мужская ладонь. Поглаживает меня. Вторая ложится на мои волосы, придерживая голову.
Это все выглядит так, будто меня успокаивают как ребенка.
— Белль, — чувствую вибрацию в его груди.
На миг дыхание и правда захватывает, но в следующий сипло выдыхаю, отстраняюсь от Хантера и шокировано смотрю на него.
Он что? Убил моего Шона, а теперь вздумал успокаивать меня в своих объятиях?
Но что-то инородное и странное затаилось в жестоких глазах Хантера. Что-то тенью промелькнувшее.
Нет. Я не позволю ему обмануть меня. Хантер — зверь.
— Клянусь, Хантер, клянусь, я отомщу тебе. Даже если мне придется всполошить для этого весь мир, я отомщу тебе. Клянусь жизнью своего любимого. Будь ты проклят. Я молюсь, чтобы ты не нашел покоя ни в этом, ни в другом мире.
Суровое лицо внимательно слушает меня, на миг мне показалось, что он правда поверил мне, но Хантер затем смотрит поверх меня и в ту же секунду его люди грубо хватают меня, волоча к черной машине.
Мои глаза видят мертвое тело Шона на асфальте. Что я скажу его родителям? Как буду жить с этим грузом?
Меня запирают в машине, я жадно впиваюсь в окно, продолжая смотреть, как тело любимого оперативно, словно не впервые так проделывают, уносят, чтобы закрыть в багажнике другой машины.