А если все-таки было предательство? Если кто-то из наших друзей пошел на это?
Слишком много допущений. Я уже не найду ответов.
Не могу больше ждать. Ожидание убивает меня словно удары тупым ножом. Долго и с нарастающей болью.
Уточняю у «новой няньки» – Феликса, на месте ли Хантер. Иду под сопровождением в кабинет, а у самой ноги подкашивают от предчувствия неминуемой беды.
Хантер сидит за письменным столом, увлеченно печатая на ноутбуке.
– Оставь нас, – приказывает он, не поднимая взгляд от монитора. Феликс покорно кивает, как если бы его босс видел и уходит в коридор.
Прохожусь по комнате и сажусь на кожаный диван, заваливаюсь в спинку, утопаю в невероятно мягком сидение. С небольшим усилием спускаю ноги на пол, выпрямляю спину.
Хантер отрывается от своего занятия, подбирает пальцами прозрачную папку с небольшим количеством бумаг внутри и катит по столу в мою сторону.
– Что это? – приподнимаю бровь вопросительно.
– У Макса есть младший брат. У него хроническая лейкемия. На лечение требуется много денег, – рассказывает Хантер серьезным тоном, а я не понимаю к чему вся эта информация. – Ему уже отказали несколько раз в кредите и в долг никто не дает, поскольку Максу нечем платить. Он живет на съемной крохотной квартире с матерью и больным братом.
У меня сердце сжимается от жалости. Какой ужас. Врагу такого не пожелаешь.
Семья – самое ценное, что есть у человека. Не представляю, что творится в душе, когда нет возможности спасти близкого.
– Я не монстр, Белль, – поднимаю брови, удивленно и даже как-то насмешливо смотрю на суровую серьезность в лице Хантера. – Макс заслуживает смягчения приговора. Поэтому твоя задача – пойти к нему домой и объяснить расклад.
– Ну и каков расклад? – меня выворачивает наизнанку от бандитского жаргона.
– Ты предложишь Максу полную оплату лечения его брата. Столько, сколько потребуется, чтобы поднять пацана на ноги. Даже если придется оплачивать больничные счета всю жизнь.
– Зачем ты делаешь это?
– Взамен он рассказывает правду, – раздраженно закатываю глаза. Мы снова тут. – Пойдет в полицию и сознается в даче ложных показаний.
– Зачем тебе это нужно спустя столько лет? Дело ведь закрыли.
– Я хочу очистить свое имя. Я не убийца, Белль. И тюрьмы не заслуживал. Теперь, когда я на свободе, у меня есть возможность разобраться кто и зачем так поступил со мной, – застываю, не дышу, смотрю в потемневшие глаза, на дне которых видна ледяная ярость. – А главное – наказать всех, кто причастен.
Встаю с кровати, мотаю головой. Нет-нет, это по ходу никогда не закончится. Я словно живу в дне сурка. Хантер не успокоится пока всех нас со свету не сживет. Даже если мы не виноваты.
– Переспи с этой мыслью. Завтра ты поедешь к Максу домой и сделаешь все, как я сказал. Детали обговорим утром.
Я хотела поговорить с ним начистую. Рассказать свою версию, о том, что тогда произошло со мной в полицейском участке при его задержании, но Хантеру звонят и он отмахивается от меня, как от грязной пыли, и велит идти к себе.
Тяжело перебираю ноги, ухожу в комнату.
Желание завалиться на кровать очень сильное, но я вспоминаю про звонок и бегу проверять телефон.
Отлично. Я вовремя.
Через сорок минут Дженни набирает меня. Сразу принимаю звонок. Руки мелко подрагивают в нетерпении.
– Дженни? Привет.
– Привет, Белла, – рада слышать ее голос. Рада, что хоть кому-то в этом чертовом мире есть до меня дело. Ну, Шона исключаю. Он особенный. Был.
Черт, слезы опять норовятся выйти наружу, но я беру себя в руки.
– Надеюсь, ты получила мои сообщения…, – ее голос становится на тон тише.
– Да. Я снова в особняке Хантера. В плену. И хуже того, он решил замарать мои руки тоже. Не представляешь что я пережила за эти два дня.
– Ох, дорогая, я могу понять тебя. Потерять кого-то, кого любишь…это ужасно, – со вздохом выдает она, словно и правда понимает мою боль. – Но ты должна бороться. Тем более сейчас. Не позволяй ему сломить себя. Борись до конца чего-бы тебе это ни стоило, – поражаюсь храбрости и зрелости этой девушки. Вот как она выдерживает брак с криминальным авторитетом. Она терпит и борется.