Хантер отпускает мое лицо, словно обжегшись. Его взгляд мечется, и я вижу в нем отчаяние, смешанное с виной. Он хочет что-то сказать, оправдаться, но слова застревают в горле, образуя невыносимый ком. Вместо этого он просто смотрит на меня, и в этом взгляде я читаю всю ту боль, которую он причинил.
Он разворачивается и перед тем, как сесть, он смотрит на меня в последний раз. В его взгляде столько невысказанной тоски и чувств, что мое сердце чуть не разрывается на части. Он садится в машину, и она трогается с места, унося его вдаль, в неизвестность. Я остаюсь стоять на пристани, чувствуя себя потерянной и одинокой, глядя, как солнце окончательно скрывается за горизонтом.
– Белла, какие у вас планы на вечер? – Блэйк появляется из ниоткуда, смотрит вслед за своей машиной, спрятав руки в карманах. – Сейчас сюда приедет отряд Ярычева. Вы поужинаете со мной?
– С удовольствием, мистер Блэйк.
Вкладываю свою ладонь в его и в последний раз смотрю на удаляющуюся черную точку.
ГЛАВА 9.4
Мы ужинаем недалеко от пристани, куда через несколько минут после уезда Хантера, примчалась банда Ярого. И он сам. И он сам, воплощение ярости и неукротимой силы.
Его люди, словно стая голодных волков, рыскали по пристани с оружием наизготовку, сея панику и ужас среди невинных прохожих. В считанные секунды вокруг нас не осталось ни души. Лишь робкие тени прятались за стенами многоэтажек, готовые в любой момент юркнуть в спасительные подъезды.
Блэйк, невозмутимый и спокойный, как скала, возвышался передо мной. Его широкая спина, укрытая привычным плащом, стала щитом от надвигающейся угрозы, имя которой – Ярычев.
В отличие от него, Ярый не скрывал бушующих в нем чувств. Казалось, он вот-вот сорвется с цепи, готовый растерзать любого, кто встанет на его пути.
Между нами повисла зловещая тишина, пропитанная напряжением. Расстояние было обманчиво нейтральным.
Авторитет бросил на меня взгляд, полный ненависти и раздражения, и прорычал, словно зверь, загнанный в угол:
– Где он?
Блэйк вскинул голову, засунул руки в карманы всем своим видом показывая незаинтересованность в этом разговоре.
– Там, где ты его не найдешь.
Ярый зашипел, словно огромный разъяренный лев, готовый в любую секунду броситься на свою добычу.
Его люди прочесали всю округу, но вернулись ни с чем, с немым вопросом в глазах, обращенным к своему боссу.
– Мы еще встретимся, – выплюнул авторитет, и в его голосе сквозила зловещая угроза.
– Обязательно, – в голосе Блейка прозвучали нотки напускного веселья. – Ты ведь все-таки зять Астрида.
Даже я, далекая от криминальных разборок, поняла, что кроется за этим намеком.
Его люди, словно тени, растворились в ночи, оставив после себя лишь гнетущую пустоту. Казалось, во время их визита все живое вокруг замерло, не смея нарушить их зловещее присутствие. Ничто не могло противостоять их жестокости.
После пережитого кошмара мы молча дошли до скромного ресторана и, наконец, смогли перевести дух.
Агент заказал нам обоим рыбное блюдо, а я добавила к нему легкий салат. После пережитого потрясения моему измученному желудку требовалась лишь невесомая пища. Пока готовился заказ, Блэйк не выпускал телефон из рук, что-то лихорадочно печатая.
Я догадывалась, что его мысли заняты бегством Хантера, но не удержалась и спросила:
– Вы не расскажете мне?
Мужчина удивленно поднимает свои глаза, словно и забыл о том, что пригласил меня на ужин.
– Непременно, – прозвучало сухо, а затем на его телефон пришло новое сообщение и губы агента растянулись в улыбке. – Хантер покинул страну.
Я думала, что все чувства покинули меня еще там, на пристани, когда он уехал на той машине со спецномерами. Но сейчас, услышав эту новость от Блэйка, я ощутила, что вот она – настоящая свобода.
Хантер вырвался на свободу. Больше никто не сможет использовать его в своих грязных играх. Он затаится, залижет раны, но обязательно будет ждать своего часа, потому что Блэйк рано или поздно откроет ему глаза на правду.
На ту жестокую, беспощадную правду.
Восемь лет назад, в ту роковую ночь у клуба, было совершено чудовищное преступление. И виновник его – сын нынешнего министра внутренних дел, Ричард Астрид. Первенец и единственный наследник.