Он давал мне выбор, прислушивался к моим желаниям, постоянно оказывал знаки внимания и радовал разными милыми мелочами. Я ощущала себя счастливой рядом с ним и чувства к нему с каждым днем становились все сильнее, вгоняя меня в еще большую степень страха. Я слишком привыкла к нему. Привыкла к тому, что он вылавливал меня в коридорах и затаскивал в пустые аудитории или в ниши, чтобы мы могли хотя бы немного побыть в объятиях друг друга незамеченными. Привыкла к спонтанным свиданиям, когда мы забрасывали пару пледов, подушки в багажник его пикапа и наспех собирали корзинку с едой, чтобы уехать подальше от города, и устроить пикник под звездами. Я никогда не могла сдержать улыбки, когда он бегал как ошпаренный по школе в поисках меня перед ответственным матчем, чтобы получить особенный поцелуй на удачу. Или как мы прятались от его сестры и лишних глаз, которые могли нас рассекретить, пока мы скрывались под лестницей на стадионе. Это были самые лучшие два месяца в моей жизни, и я ощущала себя такой счастливой и полноценной благодаря ему, но все же продолжала жутко нервничать ощущая скорое приближение выпускного бала и того, что сказка может разрушиться.
— Бемби, это совершенно не сложно, — приподнимаясь на локтях, наслаждаясь моим смущением, проговорил парень. — Это слово состоит из четырех букв и начинается на букву…
— Боже, ты невыносим, — закатывая глаза, перебила его я, запустив в наглую морду мягкой игрушкой, искренне наслаждаясь его безупречной улыбкой.
Мэтт без труда поймал мохнатое нечто и ловко уселся на колени посреди кровати, сжимая зверюшку в руках, прижав ее к паху.
— Нет! Ты этого не сделаешь! — Мои глаза округлись до размера блюдцев из маминого нового серванта, а улыбка на лице Фостера стала еще шире. — Не смей! Положи Кубрика на место! Сей-час-же! — стараясь придать своему голосу как можно больше угрожающих ноток, сказала я.
— Не сделаю чего? — совсем невинным голосом протянул парень, в то время как его глаза насмешливо прищурились. — А-а, ты про это?
Изображая половой акт, Мэтт отдалял и прижимал мохнатика к себе, при этом томным голосом приговаривая: “да, детка”, “о боже, да”, “что ты сказала? жестче? я могу жестче”.
— Нет-нет-нет! Перестань! — запищала я, прикрывая глаза, чтобы не видеть это непотребство.
— Не обращай внимания на нее, малышка. Она не может помешать нашей любви. Имм.., — добавил, соблазнительно прикусывая губы, запрокидывая голову немного назад, демонстрируя вмиг напрягшиеся мышцы спортивного тела.
— Оставь Кубрика в покое, извращенец! — налетая на него сверху, воительно заверещала я шепотом, искренне надеясь, что родители еще не проснулись от нашего переполоха.