— С ума сошел! — испуганно зашипела я, пытаясь выглянуть за его спину. — А если кто-то увидит?!
— И? — склонив голову набок, протянул Фостер, подаваясь ко мне навстречу, удерживая баланс своего тела на руках, отчего и без того проступающие мышцы вздулись, невольно притягивая к себе взгляд. — Я соскучился. Ты не отвечала на мои звонки.
— Вообще-то, я ехала с твоей сестрой в машине. Как ты себе это представляешь? — возмущенно, едва ли не пропищала я, пытаясь вытащить из-под него пока еще уцелевший конспект.
— В этом нет ничего сложно. Просто берешь в руки телефон. Пальцем проводишь по направлению зеленой трубки и вуаля, чудо техники, ты слышишь человека, который может находиться за тысячи километров от тебя, — словно для умалишенной пояснил Мэтт, а мой взгляд красноречиво покосился на толстенную книгу.
Угроза была принята к сведению, и парень немного отклонился назад, перестав нависать надо мной, лишь с интересом разглядывал, в очередной раз мастерски вгоняя в краску.
— Это было жестоко, — высвобождая один из учебников, констатировала я. — Ты же обещал мне ее не трогать? — отвоевав свой конспект из лап ухмыляющегося завоевателя, добавила я.
— Брось, это было весело, — пожимая плечами, отозвался парень, лениво рассматривая мою возню с учебниками.
— Ничего подобного. Это было жестоко, — нахмурившись повторила я.
— Тебе напомнить, что было жестоко? Когда я проснулся…
— Боже, какой ты.., — закатывая глаза, шумно выдыхая, прервала его.
— Какой? — нахально улыбаясь, переспросил Мэтт, не намереваясь продолжать тему о недавнем конфликте, который произошел у них с Тессой.
Я не то чтобы была на его стороне или на ее стороне. Я всегда старалась поддерживать нейтралитет, но иногда это становилось нереальным, из-за качеств присущих семье Фостеров. Нет, серьезно, это было огромной проблемой, которая напостой игнорировалась. Они не умели уступать. Совершенно. Порой мне казалось, что если их запереть на каком-то необитаемом острове, то они даже в критической ситуации не найдут общий язык. Просто будут стоять и смотреть, пока один умирает от укуса ядовитой змеи, а второй от аллергии на пчел.
— Точно, что придурок, — фыркнула, в попытках спихнуть эту наглую задницу с предназначенного для учебы стола, жалостливо поскрипывающего под массой этого борова.
— Но тебе ведь нравится, — привычным движением поправляя непослушную челку, проговорил Мэтт.
— Мне нравилось, когда ты краснел и смущался, спрашивая, можно ли меня поцеловать, а сейчас ты просто наглый, невыносимый, беспардонный…
— Продолжай, — наклоняясь к моему лицу, фактически выдохнул в мои губы. — Нарвешься ведь, Хейз. А в этой юбке я бы не советовал со мной заигрывать. Она какая-то слишком короткая, не находишь?
— Так, мистер Фостер, пожалуйста, уберите свою потрясающую задницу со стола, мне необходимо подготовиться к эссе, а вы самым наглым образом мне мешаете, — тотально игнорируя враз вспыхнувшие щеки, протянула я, встречаясь с насмешливым взглядом.
— Какого черта я до сих пор просто разговариваю с тобой? — как-то враз переменившись в лице, задумчиво произнес парень.
— Что? — растерянно переспросила, совершенно не понимая перемену в его голосе. — Что ты делаешь?
— Действительно, что? — вопросом на вопрос ответил, словно констатируя очевидное.
Мэтт поднялся, распрямляясь во весь свой немалый рост, с присущей ему слаженностью огибая парту, идеально протискиваясь в проеме, вынуждая меня вжаться в стену за моей спиной, словно запирая в ловушку, между стеллажом, столом и своим, занявшим все пространство идеально вылепленным тренировками телом.
Мои распахнутые ладони впечатались в его торс, будто я пыталась сохранить дистанцию. Жалкая попытка и не более, ведь мои пальцы так предательски оглаживают его мускулы и мне едва не хочется пищать, от ощущения мягкости его рубашки под подушечками своих пальцев. Он возвышается надо мной, заполняя пространство запахом своего одеколона, ставшим каким-то родным за эти пару месяцев наших игр в кошки-мышки. Странно. Я ощущала себя странно рядом с ним, рядом с братом моей лучшей подруги. Рядом с человеком, которому поклонялась почти вся школа, за его заслуги в спорте или же потому, что он просто был тем самым красавчиком, на которого пускала слюнки каждая старшеклассница, о мелюзге и вовсе молчу, но он тут. Он здесь. Рядом со мной. В очередной раз вторгается в мое пространство зная, что ему можно. Только ему.
Мой взгляд цепляется за пирсинг на его лице, издержки бунта и сопротивления общепринятым правилам школы, как и выбритая полоска на брови. Боже, как же тогда бесновался директор, ведь где это видано, в его обители знаний, элите всех элит и такое грубое нарушение устава о внешнем виде ее учащихся. Нет, не то чтобы моя школа была какой-то невероятно привилегированной, но чтобы сюда попасть, нужно было вывалить не одну тысячу долларов, разумеется на нужды этого учебного заведения, а никак не на новый Бентли кому-то из преподавательского состава.