— Ты так вкусно пахнешь, — прошептал он мне на ухо, а потом поцеловал в самое чувствительное место за ушком.
Мы двигались в такт музыке, которая больше походила на танцевальный гипноз. Его руки на моём животе становились всё тяжелее, а слова — всё откровеннее. Он целовал мою шею, и его поцелуи больше напоминали укусы. Он прижимался ко мне так сильно, что я чувствовала его желание.
Мне было хорошо, и я не сопротивлялась — будто находилась в трансе, плавилась и растекалась, как шоколад, в его руках. Но постепенно сквозь морок прорезалось беспокойство, а затем ко мне начал возвращаться разум.
«Это же не мой Тёмный принц! Это кто‑то другой… Это всё неправильно. Я не хочу с другим. Что я творю? Это всё из‑за того отвара, который я выпила. Какое‑то неправильное зелье…»
Я резко развернулась к своему соблазнителю.
— Кристиан?! — прошептала я в изумлении. — Что ты творишь? Отпусти меня!
— Нет, — отрицательно покачал он головой. А его руки уже ласкали мои ягодицы.
— Ты сошёл с ума! — я смотрела в его глаза — в них читалось что‑то животное, жутковатое.
— Да, Белла, ты свела меня с ума, — продолжал он ласкать меня.
Мне это уже совсем не нравилось — морок окончательно покинул мою голову.
— Поговорим, — вдруг неожиданно для себя сказала я.
— Поговорим, — к моему удивлению, легко согласился он и потащил меня подальше от костра.
— Кристиан, возможно, ты меня неправильно понял. Но я люблю другого, и между нами ничего не может быть, — затараторила я, когда мы отошли от костра к беседке.
— Белла, я хочу тебя. Я не понимаю, что ты во мне разбудила, но этот пожар сможешь потушить только ты, — начал он откровенный разговор.
— Я…
— Подожди, — перебил он меня. — Дай сказать. У меня была истинная — для волка это всё. Я её потерял и вместе с ней потерял себя. Но как только я увидел тебя сегодня здесь, в клане, моё сердце вновь застучало. Останься со мной, будь моей — я всё положу к твоим ногам.
От его громких слов у меня кружилась голова. «Да что это такое? Ещё один сумасшедший мужчина в моём окружении…»
— Мне очень жаль, Кристиан, но моё сердце принадлежит другому. Прости, — сказала я с грустью — не потому, что чувствовала к нему что‑то, а потому, что мне было жаль разбивать его сердце. «Очередное сердце… В кого же я превратилась? В какую‑то бесчувственную роковуху… И, к моему стыду, это мне ужасно льстило».
— Ему? — спросил он и посмотрел мне за спину — туда, где была темнота.
— Мне. Её сердце принадлежит мне, волк, — вышел из темноты мой Принц и взял меня за руку. От этого прикосновения внизу живота сразу стало горячо. «Вот это эффект… Ночь у меня сегодня точно будет жаркой».
— Я должен был догадаться. Но ты, Белла, ослепила меня, лишила чувств, оставила только одно… Хорошо, что он не озвучил, какое. Ну что же, к сожалению, я здесь лишний, — вот так просто Кристиан отступил. Он ещё пару раз оглянулся, уходя, и в его глазах отражалась вселенская тоска.
— Тебя совсем нельзя оставлять одну, Изабелла. Ты просто как мёд для всех. Но знай: ты только моя, — его хриплый и волнующий шёпот пробирал меня насквозь.
— Знаю, — ответила я и прижалась к нему спиной.
— Пойдём, — он повёл меня за собой, и вскоре мы зашли в чей‑то дом.
— Чей это дом? — спросила я.
— Мой. Наш, — ответил он, прижал меня к стене и впился губами в мои. Этот поцелуй был таким собственническим…
Его поцелуи обжигали меня. Он так крепко держал меня и так чувственно целовал, что мне казалось, будто я готова умереть здесь и сейчас — самой счастливой — в его объятиях. Волны невыносимо сладкого предвкушения сносили меня с ног. Он переключился с моих губ на шею.
— Нравится, когда тебя кусают, Изабелла? Ты такая горячая, — он провёл губами по следам укусов волка, и мне вдруг стало стыдно оттого, что он знал: там меня кусал волк. Градус напряжения между нами достиг пика.
— Прости, — вырвалось у меня.
— Просто ты слишком часто остаёшься одна, Изабелла. И сегодня я это исправлю, — прорычал он, задрал мне юбку и резко стянул трусики. Его пальцы погрузились в меня, и я застонала — так порочно, будто героиня порнофильма.
— Хочу тебя, — прошептала я, умоляя.
А он не ответил. Просто резко развернул меня к себе спиной и вошёл в меня на всю глубину. Вошёл и замер — с его губ слетел стон:
— Что же ты делаешь со мной, моя Принцесса…
«Он знает… Он знает, что я его…» Поэтому его ласки стали такими настойчивыми и собственническими. С каждым новым движением он присваивал меня себе, а я была готова на всё — лишь бы он не останавливался.