— Будешь снова игнорировать меня? – вопрос застал врасплох, но я лишь сильнее сжала поручень, продолжая смотреть в небо. – Он появится сегодня.
Отвыкла я от голоса Проклятого Керры. За несколько лет он изменился, стал не таким грубым, более уверенным, что ли. С почти незаметной хрипотцой, которую, несомненно, обожают все его фанатки. Любопытство подталкивало повернуться к нему, заговорить с ним, но меня останавливало то, что на самом деле не о чем разговаривать. Я, так и не проронив ни слова, склонила голову и посмотрела на толпу, нашла в ней Куму и ее маму, вздохнула.
— Скоро тебе придётся повзрослеть, — вздохнул и он, так, словно ему самому не нравится подобная мысль. Под «повзрослеть» он явно понимает то, что времени осталось мало.
Когда мне исполнится двадцать, нам придётся скрепить божественную помолвку настоящими брачными узами, выполнить волю зарвавшегося божка, решившего, что он имеет право вершить наши судьбы. Мои мысли, гнев, испугали меня. Нет, нельзя так думать! Не сейчас, когда Он вот-вот появится. Слишком опасно думать так прямолинейно, находясь неподалёку от Него. Как будто в подтверждение моих опасений, невзирая на совершенно чистое небо, раздался оглушительный раскат грома, а у меня в затылке начало щекотать – явный признак, что бог решил покопаться в моих мыслях.
6. Инициация Элинор
Раскаты грома сотрясли небо, затмевая прекрасный закат яркими вспышками молний. Он явился в свете последнего всполоха, в сопровождении финального громового переката и завис метрах в двадцати над землей. Ослепительный в прямом смысле слова. Люди, за исключением артефакторов, не сговариваясь, начали падать на колени, не в силах выдержать окружающий его свет. Мы, в отличие от них, немного по-другому видим то, чем, словно коконом, оплетен бог Хепри. Это сияние как будто состоит из магических линий, с таким сложным плетением, что воссоздать его не сможет никто в мире. Само совершенство, вгоняющее в трепет любого мага, не говоря уже о простолюдине.
Щекотать в затылке перестало, похоже, моё искреннее восхищение понравилось богу, и он решил почитать мысли кого-то другого. Невыносимое сияние уменьшилось, люди начали вставать и выкрикивать приветствия богу, радуясь его пришествию. Особенно громко ликовали люди за амфитеатром, порываясь прорваться ближе, но забор и магический кордон не давали им попасть внутрь. Их громкие крики, мольбы, чтобы бог их услышал и помог, вызвали у меня мурашки по всему телу. Люди иногда не понимают, чего на самом деле так сильно хотят, и не подозревают, что Хепри берет слишком высокую плату за свою благосклонность.
Бог начал опускаться к Камню Судьбы, приветствуя всех собравшихся величественно поднятой рукой. Все так восторженно чествовали Хепри, словно само его появление — радость для них, и лишь представители старых родов, что приветствовали бога, стоя на балконах, не падали на колени, крича в эйфории, похожей на безумие, но все равно смотрели с придыханием, как на ожившую мечту. Это неприятное чувство переполнило и на меня, я задрожала всем телом сильнее и ухватилась руками за поручень, чтобы устоять на ногах.
В затылке снова защекотало, и я расплылась лужицей обожания и восхищения.
"Эти идеальные черты, над которыми не властно время и ни один скульптор не сможет передать и каплю их красоты. Он просто идеален, словно… словно сапоги Курумы?"
Подобное сравнение удивило не только подслушивающего мои мысли бога, но и меня саму. Почему сознание подсказало мне такое сравнение? Я озадаченно опустила взгляд на сапожки, пытаясь понять, в чем дело, когда мою дрожащую руку накрыла крепкая ладонь Проклятого Керра. Он сжал ее, заставляя послушно отпустить поручень. Щекотать в затылке стало сильнее, я настолько растерялась, что не сразу собралась с мыслями и посмотрела на свое проклятие, как и обязана была: с любовью и обожанием.
«До бога ему, конечно, далеко, — сладко думала я, томно вздыхая, как Курума при виде очередного симпатичного парня, — но какой же красавчик!». Проклятый Керра стоял неподвижным изваянием, не отрывая взгляда от бога. На его лице застыла маска, не выражающая никаких эмоций, что, право слово, играло мне на руку. Скорее всего, Хепри переключился на него, щекотать у меня в затылке перестало, давая мне небольшую передышку. О том, что бог читает мысли, я узнала на своей инициации, можно сказать, прочувствовала на своей шкуре. Как это иронично, что от его власти нельзя скрыться нигде в этом мире, даже в собственной голове. С того самого дня, чтобы не злить бога, я придумала, как сбить его с толка и убедить в моей любви к Керра. Каждый раз при щекотке в затылке я смотрела на свое «наказание» и мысленно закидывала его комплиментами, стараясь не повторяться. Сколько моральных сил при этом уходило на восхваление Керра, словами не передать, поэтому я ненавидела все эти официальные приемы, где иногда появлялся Хепри.