— И она тоже будет скучать по вашей школе, — говорю я, вставая. — Надеемся, ей будет не слишком трудно освоиться на новом месте. Но, к сожалению, мы должны переехать.
Я протягиваю руку, обе пожимают ее.
— Да благословит вас Бог, — говорит Гиасинт. По ее щекам текут слезы. — Мы никогда не забудем того, что вы сделали для школы.
— Хотел бы я, чтобы наша помощь всегда попадала в такие достойные руки, — говорю я на прощание.
Дома меня встречает Белладонна.
— Покончил с делами? — спрашивает она.
— Да, покончил.
Да, и она покончила. Покончила с добротой.
Проклятье. Думаю, вам хочется узнать во всех подробностях, что же случилось в тот вечер в клубе «Белладонна». Прошу прощения; впервые в жизни память подводит меня. Я почти не помню того, что происходило в клубе, прежде чем сэр Патти уселся за наш стол. Знаю только одно: вдруг он возник, будто из ниоткуда, и сидит с нами, сияя гордой улыбкой. Его друзья, к несчастью, задержались. Какая неожиданность. Просто он хочет провести вечер с Белладонной с глазу на глаз, без посторонних.
Он получит то, чего хочет, только немного не так, как рассчитывает.
— Какое у вас необычное кольцо, — замечает она. — Семейное наследство?
— Да, — сияет он. У меня руки чешутся подлить ему в коктейль хорошую дозу белладонны и посмотреть, как тогда зарумянятся его пухлые щечки. Удивительно, но Белладонна умудряется сохранять спокойствие. Все дело в кольце. Кольцо его выдает. Оно — ключ ко всему. — Оно перешло ко мне от отца, а к нему — от деда.
Разумное решение. Членство в Клубе переходит от одного извращенного поколения к другому. Новая кровь не нужна, нет, благодарим. Предпочитаем не выносить сор из избы.
— Можно рассмотреть поближе? — спрашивает она и протягивает пальцы, с которых свисают жемчужные ниточки. — Очень люблю необычные кольца.
— Конечно. — Он протягивает руку. А он хитер, этот пройдоха, прекрасно знает, что не имеет права носить это кольцо на людях. Он не узнал ее голоса. Ему и в голову не приходит, что она уже видела такое кольцо, что одна мысль о нем…
Нет, нет. Хватит об этом. Томазино, сосредоточься. Дыши глубоко. Храни спокойствие. Целься в сердце.
Кольцо покрыто изумительной гравировкой. Тяжелая печатка, на которой положено находиться фамильному гербу, несет реалистичное до мельчайших деталей рельефное изображение змеи, пожирающей яблоко. Но вместо дерева этот змей-искуситель обвивается вокруг тоненькой, обнаженной женской фигурки.
Белладонна не прикасается к кольцу. Она склоняется над ним, очень близко, и улыбается сэру Патти.
— Благодарю вас, — говорит она. — Необычная вещица. Оно единственное в своем роде?
Его улыбка чуть-чуть меркнет.
— Полагаю, что да, — лжет он сквозь зубы. — Так мне говорили. Надеюсь, что да.
Надеется он, как же. Сколько еще таких колец? По одному у каждого члена Клуба? Они бесстыдно носят на пальцах этот пропуск в мир избранных, дающий им право доступа в такие места, куда нормальный человек не отважится ступить.
— Сэр Паттерсон, — говорит Белладонна, внезапно меняя тему разговора. — Расскажите мне о лондонских клубах. Можно ли их сравнить с моим? Как вы думаете, не открыть ли мне свой клуб в вашем городе?
— В Лондоне много ночных клубов, но ни один не может сравниться с вашим, — отвечает он. — Клуб «Белладонна» в Лондоне будет иметь сногсшибательный успех, просто потрясающий.
Если бы на ней не было серебряной маски, инкрустированной тысячами сверкающих бриллиантов, сэр Патти заметил бы, что она кокетливо вспыхнула. Но он видит только рубиново-красные губы, они кривятся в улыбке, да сверкают под контактными линзами темно-карие глаза. На ней парик платинового оттенка, светлые локоны водопадом ниспадают на спину, поблескивая на фоне золотой парчи расшитого лифа, как мириады серебряных нитей. Перчатки на ней из того же кружева, что и маска, а веер переливается золотой фольгой. Она испускает сияние такое ослепительное, что ни один из гостей клуба не может отвести глаз.
— Вы очень любезны. Однако я так мало знаю о другой стороне вопроса — о закрытых клубах, — настаивает она. — Мужчина с вашим положением в обществе наверняка входит в такой клуб, а может быть, и не в один. Я сгораю от любопытства, потому что у нас здесь очень мало подобных клубов. А в те, какие есть, женщины практически не допускаются. Несправедливо, правда?
— Ужасно несправедливо. Хотя я, например, рад, что моей жене запрещено членство в таком клубе. — Он хохочет так оглушительно, что я опасаюсь — как бы у него не лопнул воротничок.