О, немного доверия и куча денег быстро приносят плоды!
Есть здесь одно семейство, которое удачно дополнило собой нашу пеструю компанию. Белладонна взяла за обычай прогуливаться по поместью, осматривая его, нередко с Орландо, и никто из арендаторов пока еще не знает, кто она такая. Они считают, что она — гувернантка Брайони, а может, жена Орландо, и зовут ее «няней». Однажды днем она видит крестьянина, сидящего на крыльце своего дома, а рядом с ним — жену на сносях. Он что-то выстругивает из длиной палки, похоже, тросточку для ходьбы.
Через несколько дней я вызываю этого крестьянина в контору Гилберта, расположенную в небольшом домике недалеко от Дома Тантала, и прошу его принести то, что он тогда выстругивал, а заодно и другие вещи, вырезанные за последнее время. Он приходит, кладет у дверей тросточку и объемистый мешок. Он так волнуется, что даже не замечает, как снял с головы кепку и беспрерывно вертит ее в руках. До сих пор ни одного из арендаторов не вызывали в контору для разговора с глазу на глаз.
— Бейнс, если не ошибаюсь? — спрашиваю я. Белладонна сидит на улице, недалеко от дверей, и слышит всю беседу. У нее до сих пор нет настроения разговаривать с арендаторами. — Джебедия Бейнс?
— Да, сэр, — отвечает он.
— Джебедия, вы давно живете здесь? Можно называть вас Джебедия?
Он кивает, изумленный вежливостью моего вопроса.
— Всю жизнь, сэр. Мой отец был крестьянином, и дед, и прадед.
— Вы ведете свой род от рабов, трудившихся на этой плантации?
— Да, сэр, наверное, так.
— Садитесь, пожалуйста. — Я указываю на стул, и он садится на самый краешек, все так же крутя кепку, как будто готов в любую минуту сорваться с места и убежать. Я приношу его мешок, высыпаю поделки на стол и с минуту молча рассматриваю их.
— Разрешите спросить, где вы берете дерево? — спрашиваю я.
Кепка безостановочно вертится, как колесо телеги, завязшей в болоте.
— В лесу, — отвечает Бейнс. Тревога окутывает его одеялом, таким плотным, что можно пощупать. — Но деревья я не гублю. Мы с дочерью куски подбираем, когда ходим гулять. Вот только из них и режу. Ни одного дерева не срубил. Никогда в жизни.
Я беру со стола небольшую фигурку — резная головка девочки, ее волосы вырезаны с такой филигранной тонкостью, что кажутся настоящими.
— Это ваша дочь? — спрашиваю я.
— Да, сэр, — отвечает он. — Дочка моя, Сюзанна. Скоро семь будет.
— А ваша жена беременна.
— Да, сэр, ее Дионной звать. Повитуха говорит, родятся близнецы. Тяжело ей стало, вот я и выстругивал ей трость, чтобы легче ходить было.
— Разрешите взглянуть. — Я осторожно ощупываю трость. — Вы знаете, что вы сделали?
— Нет, сэр, — обеспокоенно отвечает он. — Надеюсь, ничего плохого.
— Нет, Джебедия, вы не сделали ничего плохого, — серьезно отвечаю я. — Вы вырезали самые красивые поделки, какие я видел, вот что.
Он так изумлен моим отзывом, что кепка на минуту перестает вращаться. Он был уверен, что я собираюсь вышвырнуть его вместе с семьей в холодный безжалостный мир.
— Одним словом, — продолжаю я, — мне хотелось бы пригласить вас сделать резьбу на перилах главной лестницы в усадьбе. Они, мне кажется, то ли из вишневого дерева, то ли из грецкого ореха. Вас это интересует?
Он онемел от потрясения и способен только кивнуть.
— Очень хорошо. Пойдемте со мной. — Он смотрит на меня, все еще не веря своим ушам. Мы собираем все его поделки обратно в мешок и быстро идем к дому. Увидев огромную лестницу, изящным витком поднимающуюся к площадке и дальше — на второй этаж, он изумленно раскрывает рот. Потом ощупывает дерево, постукивает по нему, проверяя, прочное ли оно. Цвет очень красивый, но сами перила грубы и бесформенны.
— Что скажете? — спрашиваю я.
— Дерево хорошее, — отвечает он. — Грецкий орех.
— Мы вырезали несколько брусьев примерно того же самого размера, так что можете подобрать рисунок, — говорю я. — Для начала сделайте несколько образцов. Мы хотим, чтобы каждая перекладина немного отличалась от других, чтобы рисунок везде был разный. Вам нравится?
Бедный Бейнс, у него сердце выскакивает из груди. А когда он услышит, сколько мы собираемся ему заплатить, то впадет в коматозное состояние.