— Спасибо, Хогарт, — ответила она. — Наверное, Джун больше никогда не будет со мной разговаривать.
— Честно говоря, милая моя, это не будет большой потерей.
Она рассмеялась.
— Я рада, что вы так думаете. Бедная Джун.
— Почему, разрешите спросить, вы обязаны находиться рядом с ней?
— Меня послали ее родители, мои дядя и тетя, чтобы я составила ей компанию. Мне ничего другого не оставалось.
— А где же ваши собственные родители? — Он не сказал ей, что давным-давно знает все о ее семье. Что очень рад повстречать сиротку — это делает ее как нельзя более желанной гостьей на костюмированном балу.
— Они погибли три года назад, в автокатастрофе. Меня взяли к себе тетя и дядя, хотя почти весь год я жила в интернате, чтобы не быть для них обузой.
— Полагаю, Джун очень похожа на своих родителей. — Он содрогнулся. — Не надо ничего говорить, дорогая моя. Родители иногда бывают просто чудовищами. Так же, как и дети.
Он осушил бокал шампанского и налил еще один.
— Произведение потомства — не самое любимое мое занятие, — мелодраматично произнес он. — Знаете ли вы, что Бальзак так высоко ценил свою сперму, что терпеть не мог тратить ее зря. Он всегда прерывался незадолго до, ну, вы сами понимаете, чего. Он считал, что в каждой частичке семени находятся крошечные копии его мозговых клеток; следовательно, растрачивая себя, он понапрасну теряет творческие силы. Если ему ненароком случалось увлечься и в пылу страсти забыть о своем правиле, он становился неутешен. «Сегодня утром я потерял целую книгу», — рыдал он перед друзьями.
— Хогарт, вы заходите слишком далеко.
Они с улыбкой переглянулись, и машина поехала дальше по темным полям. Она откинулась на спинку сиденья и задремала. Она понятия не имела, где они находятся, куда едут, но ей это нравилось.
Ее ждет великолепное приключение.
Наконец, машина повернула и покатила по ухабистому, извилистому проселку.
— Почти приехали, — сказал Хогарт. — Подъедем по боковой дороге.
Дом был пугающе темен и тих.
— Где же все? — спросила она.
— О, праздник будет не здесь, — ответил Хогарт. — Это соседский дом. Тихий и симпатичный, здесь мы переоденемся и отдохнем. Думаю, все гости уже собрались в большом доме. Начнут без нас, с шампанского, мерзавцы эдакие.
Он провел ее в кухню, где их встретила суровая, тяжеловесная кухарка. Она помешивала какое-то остро пахнущее варево в горшочке.
— Это Матильда, — шепнул Хогарт. — Дьявольски неприятная особа. Но работает хорошо. Крестьянская косточка. Никакого воображения.
Они прошли в вестибюль, поднялись по лестнице для слуг, толкнули дверь и попали в широкий, тускло освещенный коридор.
— Чертовы лампы, — проворчал Хогарт. — Никакого от них толку.
Наконец, он распахнул дверь в спальню и включил свет. Там на кровати был аккуратно разложен роскошнейший маскарадный костюм — такого красивого она никогда в жизни не видела. Она восхищенно ахнула.
— Я пришлю Матильду зашнуровать вам корсет, — сказал Хогарт. — Если, конечно, вы не пожелаете, чтобы вам помог я. — Он лукаво подмигнул.
— А вам разве не нужно переодеться? — игриво спросила она.
— Конечно, нужно. Я буду в соседней комнате, чуть дальше по коридору. Если что-нибудь понадобится, заходите. Я велю нашей мрачной Матильде, чтобы пришла к вам минут через сорок пять. За это время вы успеете принять ванну и начнете одеваться. Договорились?
— Хорошо.
Он чмокнул ее в щеку и удалился.
Платье состояло из двух частей: лифа без рукавов из изумрудно-зеленого бархата, в цвет ее глаз, с узорами из листьев и цветов, вышитыми золотой нитью, и юбки зеленого же атласа, пышной и тяжелой, с золотыми и серебряными цветами по подолу. Под юбку надевалось несколько нижних юбочек из жесткой тафты. Она ощупала нежные кружева шелкового нижнего белья. Бледно-розовый корсет, завязывающийся толстым золотым шнуром. Она приложила его к телу — он охватывал талию от груди до бедер. Она никогда не надевала такого красивого белья. Никогда не видела таких нарядов. Прозрачные шелковые чулки, золотые подвязки, туфельки из зеленого вышитого шелка — они сидели идеально.
Какой сегодня будет чудесный вечер!
Она прошла в ванную, вымылась, мурлыча от наслаждения. На полочке специально для нее лежал целый арсенал косметики — все, что нужно для лица. Флакон умопомрачительных духов и лосьон с таким же запахом. Аккуратная вязаная шапочка, чтобы убрать волосы под парик. И сам парик — блестящие светлые кудри, уложенные в хитроумную высокую прическу и усыпанные жемчужинами.