Ничтожные тупицы. Сидите и прихлебывайте свое дурманящее зелье. Вам никогда не приблизиться к ней. Настоящая Белладонна не доступна никому.
Никому.
— Ты видела, как она выглядит?
— Кто?
— Кто же еще? Единственная женщина, которую жаждет увидеть весь Нью-Йорк. Та, о которой только и говорят. Белладонна, дуреха ты эдакая.
— А, я думала, ты о собаке.
— Нет, честное слово, не понимаю, почему я трачу на тебя время?
— У нее что, тоже бриллиантовое ожерелье?
— У кого?
— У Белладонны. Про собаку я уже знаю.
— Нет, у нее бриллианты на туфлях. Клянусь тебе. Она носит высокие каблуки, усыпанные бриллиантами. Если смотреть сзади, они сверкают. Их трудно не заметить, потому что она еще обвязывает щиколотку очень тоненькой бриллиантовой ниткой. А в придачу у нее еще самое большое на свете жемчужное колье. Жемчужин целые сотни, я сама видела. А кольца! Она их носит поверх перчаток. Даже на мизинцах и больших пальцах. Громадные жемчужины, рубины, перевитые тоненькими цепочками. Невероятно. Но и это еще не все.
— Что же может сравниться с бриллиантами на туфлях и нитками жемчуга по всему телу?
— Прежде всего, ее платье. Даже не платье — это целый карнавальный костюм. Она, наверное, к каждому вечеру заказывает новый. Что-то неземное, как у Марии-Антуанетты. Грудь — видела бы ты ее! Наверное, снизу ее корсет приподнимает. Высока на грани непристойности. А на нитке жемчугов подвешен рубин, он как раз попадает в ложбинку между грудей. Но даже и этот камень не так велик. Еще крупнее был аквамарин, который она надела дня три назад. Андерсон говорит, он был с яйцо малиновки. Представляешь? Все мужчины прямо истекают слюной. Но она их даже поздороваться не подпускает.
— Я, пожалуй, тоже сошью себе корсет и платье с вышитым лифом. Хорошо бы из парчи.
— Тебе когда-нибудь приходят в голову более оригинальные мысли? Именно так она и была одета. Парчовый лиф, красный с золотом, плотно зашнурованный сзади. И длинная парчовая юбка, а под ней — множество нижних юбочек, но не до пят, а покороче, чтобы были видны туфли и бриллиантовая нить на щиколотке. Но самое потрясающее в ней — даже не платье.
— А что же? Расскажи.
— Понимаешь, весь ее вид. Во-первых, глаза. Ронда однажды набралась храбрости и спросила у нее, чем она подводит веки. И она сказала, что пользуется каллиграфическим пером с очень тонким кончиком, а обмакивает его в чертежную тушь.
— Вот не думала, что чертежной тушью можно подводить глаза.
— Да не может этого быть, дуреха. Как ее потом смоешь?
— А может, это просто старый добрый «Макс-Фактор»?
— Нет, ты меня с ума сведешь! В Белладонне все — чересчур. Слишком нарядное платье, слишком много драгоценностей, слишком яркая подводка, слишком пышные парики…
— Правда? Какого цвета?
— Медового. Локоны медового цвета, и в них вплетены жемчужные нити.
— Весит, наверно, тонну.
— Не говори глупостей. Ну сколько может весить парик? Но ее, видно, это не волнует. По ее лицу ничего нельзя сказать, она вечно носит эту дурацкую маску. Поэтому никто не знает, как она выглядит на самом деле.
— Из черного бархата?
— Нет, бестолочь, маска кружевная, из того же золотого кружева, что и платье. Наверное, как-то пристегнута под париком. Она не хочет, чтобы люди видели ее лицо.
— Может, у нее носа нет или еще что-нибудь.
— Ну что ты за дура! Все у нее на месте. А разглядеть можно только яркие зеленые глаза. И еще губы — такого же цвета, как ее рубины.
— Ты хочешь сказать, как когти у ее собаки.
— Нет, ты безнадежна.
С легкой руки Белладонны мгновенно вспыхивает мода носить кольца поверх лайковых перчаток из тончайшей окрашенной кожи. Однако мало кто из постоянных посетителей клуба «Белладонна» может позволить себе такие рубины. Поэтому они копируют жемчужины со вделанными в них цепочками и хитроумные кольца, которые она любит больше всего, где вместо камня вставлены крохотные коробочки в золотой оправе, а в крышках просверлены миниатюрные дырочки; взмахнув рукой с таким кольцом, Белладонна наслаждается нежнейшим ароматом.
Но я больше всего люблю кольцо-фонтан. Если кто-нибудь рискнет поцеловать ей руку, оно выпускает тонкую струйку духов. Эта хитроумная вещица заправляется, подобно чернильной авторучке. Вскоре подобные кольца появятся во всех бутиках Нью-Йорка.