Теперь я вспоминаю. Гай и Пиригрин были здесь на Балу Всех Стихий, сидели за соседним столиком в компании надутых типов из мира моды. Гай все такой же загорелый и сухощавый, глубоко посаженные темно-голубые глаза сверкают умом и добродушием. Или это злоба? Проклятье. За всеми волнениями из-за Аннабет я совсем забыл о них. Интересно, кто они такие и откуда знают Лору?
— Какой, наверно, бурный был у тебя медовый месяц! — восклицает одна из дам за столом. — Но разве в этом только ее вина? Доподлинно известно, что почти все англичане — разумеется, исключая присутствующих — в постели не сильны. Если человек хоть однажды ходил в закрытую школу, его жизнь загублена навеки. Кому и знать, как не мне: я испытала на себе весь шестой класс Итона. Так, по крайней мере, мне кажется. — Она улыбается. У нее полный рот зубов. — Ухаживания и все такое прочее проходят просто прекрасно, но, когда дело доходит до серьезных вещей, они, гм… не справляются.
— Но как приятно, когда за тобой ухаживают, — говорит Лора. — На приятные слова легко поддаешься.
Только не моя Белладонна. Приятные слова ни к чему не приведут.
— Думаю, вы слышали, что произошло с одной приятной особой, сестрой нашего Драгоньера, — говорит Гай. Его друзья отрицательно качают головами; он набирает полную грудь воздуха и выпускает идеальные кольца дыма. Они растворяются в сумеречном воздухе клуба. — В Париже она познакомилась с чудесным юношей, влюбилась и в порыве страсти сгоряча выскочила замуж. Сами знаете, как это бывает. Понимаете, он напомнил ей одного человека, с которым она была знакома. У них были совершенно одинаковые глаза, одного и того же голубоватого оттенка, и они посмеивались над этим, говорили, что они родственные души. Какое счастье, что они нашли друг друга. Медовый месяц прошел в угаре страсти, впереди их ждала тихая спокойная жизнь, полная блаженного домашнего уюта. Однако имейте в виду, что лично я не вижу в брачных узах никакого смысла. Неужели обручальные кольца и брачное свидетельство могут таинственным образом возместить целую жизнь, проведенную в несовместимости и скуке? — Он пожимает плечами. — Мы так часто принимаем смятение чувств за страсть, а одержимость за любовь.
— Да прекрати ты, — говорит Пиригрин, надувая губы. — Не порти нотациями свою занятную историю.
Гай выпускает еще колечко дыма и, немного помолчав, продолжает. А он незаурядный тип. Соблазнителен, умеет манипулировать людьми. Такие всегда решительно направляются к дверям, когда последняя возлюбленная молит их остаться.
— Через несколько месяцев сестра Драгоньера — если не ошибаюсь, ее звали Клементина — решила поехать домой и представить своего очаровательного мужа дорогим маме и папе. Насколько помнится, в это время она ждала ребенка. И беременность как раз начала становиться заметной. Прелестное создание. — Он допивает бокал и делает знак официанту принести еще бутылку шампанского. — Была только одна маленькая помеха. Но она, будь Клемми немного понаблюдательнее, могла бы привести эту печальную сагу к гораздо более неожиданному концу, еще до того, как она началась.
Официант приносит шампанское, и Гай ждет, пока наполнят его бокал. Он умеет затягивать рассказ. Я замечаю, что Белладонна слушает очень внимательно. У меня начинают подергиваться пальцы на ногах, странная скованность поднимается по лодыжке и оседает под коленной чашечкой — там, где обитают предчувствия.
— Счастливая Клементина вместе с мужем прибывают домой. Ее отец бросает один-единственный взгляд на прелестного юношу, и его лицо приобретает непередаваемый красновато-коричневый оттенок, — продолжает Гай. — Оказывается, папина милая крошка вышла замуж за сына папиной милой любовницы. Она, разумеется, этого не знала. Не знала и мама. Знал только милый добрый папочка, чей взгляд, естественно, сразу же упал на чуть припухший животик Клементины.
— Это правда? — спрашивает Лора. — Откуда ты знаешь?
Гай улыбается.
— Неужели я смог бы сочинить такую историю только для того, чтобы развлечь вас?
— И что же случилось дальше? — настойчиво поторапливает Пиригрин. — Странно, что я никогда даже краем уха не слышал об этом происшествии.
— Она, естественно, родила этого младенца, — отвечает Гай. — На этой стадии милому доброму папочке было уже слишком поздно признаваться в чудовищных последствиях своей неверности. Это была для него кара Божья. Вы согласны?
— А что было с ребенком? — спрашивает Лора. — Он жив?
— Смею сказать, девочка очень похожа на обоих родителей.
— Постыдись, Гай, — говорит Лора. Улыбка давно слетела с ее лица. — Нехорошо смеяться над ни в чем не повинным младенцем.