- каким это?
- Флер не дает мне менять повязки. Хочет, чтобы я сначала нашел дедушку Жана и убедился, что с ним все в порядке.
- ну так значит на поиски. Давай-ка я тебе помогу, а то твоя девочка вся кровью истечет от своих маленьких переживаний. – он драматично показал на Флер, что смущенно хихикала в сторону.
Наконец, после обмена такими любезностями, парни покинули Флер. Она только этого и ждала: когда люди оставят ее наедине с большой сценой. Девушка вытянулась и потянула носом. В легкие вошел приятный запах застоявшейся пыли вперемежку с древесным ароматом. Руки осторожно подтянули колени, приближая перевязанные кровавые стопы поближе. Флер, опуская глаза на бинты, вытащила край ткани, пахнущей спиртом, и размотала ноги. Бордовые бинты пришлось спешно сложить в сторону. Флер положила на одно из коленок ногу, так, чтобы можно было более-менее разглядеть стопы. Как и ождалось, ноги были не в лучшем состоянии. Стопы были истерзаны в кровь, с широкими, но уже переставшими кровоточить, ранами. Флер прикрыла в глаза. Она не могла вспомнить, когда успела так сильно избить свои ноги. Из-за чего они не выдержали нагрузки? Флер провела по краям раны пальчиком – их все еще немного жжет. Поэтому девушка схватила бинт, что так любезно ей принес Олег, и стала закутывать свою ногу в белый импровизированный носок. Она начала обматывать ногу от уровня пятки и закончила избитыми ногтями на пальцах, которые тоже в последнее время кровили. Флер тихо и быстро спрятала кончики бинта, напевая про себя какой-то дивный романс. Она оглядела свою работу пристальным взглядом, и, убедившись, что все недавно кровоточащие части укрыты, оперлась на часть не собранной работником декорации. Сначала ноги ее подрагивали из-за боли, но вскоре неприятное пощипывание стало чувствоваться как что-то естественное, поэтому Флер уверенно смогла выпрямиться. Первый шаг. Второй шаг. Почти не больно. Медленно она вышла на сцену и, еще прихрамывая, добралась до ее центра. Взгляд голубых радужек устремился в темноту большого зала. Тихо. И спокойно.
…
Кристиан, досадуя на поведение своего хорошего партнера, вышел из курилки, направляясь обратно в сторону своей ложи. Он не спешил сегодня уходить из «Ливре»: для этого намеренно оповестил об этом ряд ночных охранников, договорился с персоналом и выпроводил своих подчиненных погулять на свежем воздухе. Он дошел до своего балкона, чинно опустился на свое кресло и притих. В долгом ожидании пришлось долго глядеть в золоченые потолки, рассматривать каждую деталь богатого убранства, каждый отдельный узор на бархатных занавесках, тихонько водить по ним пальцами, ощущая текстуру мягкой ткани. Элфорд, должно быть, даже забылся на время. Лишь один из его «свиты» в черном посмел войти без дозволения и спросить о самочувствии молодого человека. на это он получил тихую просьбу уйти и ответ, что Элфорд останется в зале еще на какое-то время.
Он готов был сидеть здесь всю ночь. Ждать, скрываясь в тени пустого зала от взгляда, который он жаждет ощутить на себе хоть на доли секунд. Элфорд многое знал о своем «цветочек». Знал, что она любит и что ненавидит. Знал о ее любимых традициях в кругу труппы, ее повадках.
Об обычаях, которые она не предает, несмотря ни на что.
К этому времени люди Элфорда оставили своего наемщика, приставив импровизированный караул к лестнице на случай опасности. Кристиан смотрел в пустоту… и ждал. Он знал, что его сапфир, его цветок не еще не покинул стен этого дворца искусства, что она еще сидит, празднуя со всеми новый триумф.
На секунду его лицо даже исказилось в запечатанном чувстве горечи. Элфорд знал, что она любит сцену и, жалел, что вскоре лишит ее самой большой любви. Ну что же, на место это пустоте может прийти и нечто новое.
Погрузившись в свои мысли, Элфорд не сразу услышал чужие голоса, доносящиеся со сцены. Три голоса обменивались веселыми фразами. И один из них, самый звонкий, самый нежный, дребезжал, как колокольчик. Смеялся. Потом два мужских голоса, по мнению Элфорда, лишних, удалились. Тихий звук донесся из раскрытых кулис, и она, прихрамывая, вышла на сцену.
Она всегда являлась на сцену после выступления, чтобы станцевать еще раз. Из-за этой своей любви к одиночным выступлениям и ариям девушка постоянно возвращалась в свои комнаты за полночь. Об этом Элфорду еще два года назад сообщили специально нанятые люди. Всегда он слышал от них одно и то же. Лишь однажды Флер догадалась о чем-то, почувствовав укол невидимого взгляда в свою спину. Тогда у нее сыграла интуиция в дуэте с внутренним параноиком. Она повернулась во тьму и попросила невидимого перестать за ней следить. Элфорд в тот день очень сильно перепугался, стоя в темноте за углом и слушая, как Флер своим насмешливым тоном обращается к пустоте рядом с ним.