Пока Беллерофонта не было, лемносец собрал приличный улов, и уже складывал удочку, готовясь возвращаться в лагерь. Заметив юношу, Каледас произнёс:
- О! Теперь хоть на человека стал похож. Более-менее.
Беллерофонт ответил слабой улыбкой. А затем стал помогать Каледасу собирать вещи. После этого они вдвоём отправились обратно в лагерь.
***
Когда Каледас и Беллерофонт вернулись, остальные охотники уже рассаживались возле костра. Каледас разложил сеть рядом с костром, чтобы каждый мог сам подойти и взять рыбу, которая ему приглянется.
Беллерофонт отыскал взглядом Гиласа и подошёл к нему.
- Как … рыбалка? – зевая, спросил Гилас.
- Нормально. – Ответил Беллерофонт, не вдаваясь в подробности, но в его голове промелькнуло воспоминание о сорвавшейся рыбе.
- Ну, да. Нормальный … улов. – Сказал Гилас. – Ох, как же меня в сон клонит. Наверное, даже завтракать не буду, спать пойду. – Гилас потянулся, и собрался уже уходить, но, вспомнив что-то, остановился. – Беллерофонт, что ты решил? Ты с нами? Или как?
Беллерофонт задумался. Он всё ещё не выбрал путь, по которому он пойдёт дальше. «Пока что останусь с охотниками, а там посмотрим» - принял решение Беллерофонт.
- Пожалуй, останусь. Познакомишь меня с Тифеем? Хочу поговорить с ним об оружии и коне.
- Ого! Остаёшься, значит! А я, честно говоря, сомневался. – Взбодрился Гилас. – Тифей… хм… поговори лучше сначала с Генеосом, а там он тебе и поможет.
- С Генеосом? Хорошо, спасибо.
- Не за что. – Ответил Гилас, зевая. - Ладно, я спать. Надеюсь, вепря не поймают, пока я отсыпаюсь.
Гилас пошёл в сторону шатров, а Беллерофонт огляделся, разыскивая Генеоса. Тот находился у костра. Подойдя ближе, Беллерофонт увидел, что Генеос жарит ломоть хлеба.
- Доброе утро! – Начал Беллерофонт с вежливого приветствия. – Мы с Каледасом наловили рыбы…
- Я не ем рыбу. – Прервал Генеос юношу. – Мой отец задохнулся, когда в его горле застряла рыбная кость. До сих пор вспоминаю его лицо в тот момент. Мне было лет пять, и я даже не сообразил, что надо как-то помочь. Так он и умер передо мной, не дождавшись помощи. И опять же, где были боги? куда они смотрели? кто-то скажет, что просто подошёл срок жизни, который отмеряют мойры, но я скажу, что это ерунда. Боги бы не стали помогать, а я мог. Мог хотя бы позвать помощь, но испугался, уж и сам не пойму чего… ох, что-то я заболтался сам с собой. Прости старика, бывает, заносит.
Беллерофонт всё это время, молча, стоял и слушал. Для себя он отметил две вещи: 1) он знаком с Генеосом всего несколько часов, но уже достаточно много о нём знает; 2) Генеос сильно не любит богов, но точная причина пока не ясна. Отбросив в сторону лишние мысли, Беллерофонт вновь обратился к Генеосу:
- Я хотел бы остаться с вашим отрядом и поохотиться на вепря.
- Кабанятины захотелось? Или героем хочешь стать?
- Все мальчишки хотят стать героями.
- Да, я тоже хотел, пока не стал взрослым. Герои они только в сказках есть, но жизнь не сказка – рано или поздно ты это поймёшь, но чем позднее – тем больнее будет это принять.
Беллерофонт и Генеос оба замолчали. Если б не шум от других охотников, то стало бы необычайно тихо. Генеос встал и откусил кусок хлеба. Медленно прожевав, он обратился к Беллерофонту:
- Послушай, мальчик, желание стать героем – это хорошо. Но мы, все, простые люди. Для нас охота – это работа. Даже, если это зверь, посланный богиней, для нас это просто добыча, за которую нам заплатят. Никакого героизма и благородства. Если ты во время охоты захочешь поиграть в героя, никто тебя не поймёт и не поддержит. Мы загоним вепря до изнеможения и убьём его слабого и беспомощного. И об этом не будут слагать легенды. И героями мы не станем. Мы просто устроим пир, а затем поедем на новую охоту. И так всегда, за одной охотой, сразу идёт другая. Иногда можно вернуться домой, повидать родных. А затем снова охота. Бесконечная рутина – вот чем мы занимаемся. Никаких подвигов. И тебе советую о подвигах забыть.
Беллерофонт задумался. Он понимал всё, что говорит ему Генеос, и понимал, что это рационально, но такая жизнь казалась скучной – молодой душе хотелось чего-то более увлекательного. Несмотря на то, что Генеос хотел оградить Беллерофонта от инфантильных стремлений, в сердце юноши, наоборот, разгорелось желание стать героем.