Окруженный охотниками вепрь, вроде бы находился в безвыходном положении, однако он сумел найти способ вырваться. Взрыхлив почву под собой своими клыками, зверь бросил землю в группу охотников, что не давала ему сбежать. Земля попала и в лица всадникам и в морды лошадям, что вызвало суматоху среди охотников. В их ряду образовалась брешь и вепрь, собрав последние силы, бросился наутёк.
Атланта и Беллерофонт первыми погнались за монстром с двух разных сторон, не давая ему и шанса на побег. Остальные охотники, что не были ослеплены землей, преследовали вепря сзади.
- В зад ему стреляйте! В самую дырку! – Неожиданно прокричал Тифей. – Там у него брони точно нет!
Охотники недоуменно переглянулись, но послушались. Зазвенели тетивы луков, и задница зверя оказалась напичкана стрелами. Получив такие болезненные повреждения, вепрь снова издал истошный крик и остановился. Он повернул свою голову налево и увидел Атланту. В мозгу разъярённого монстра зародилась мысль – «Убить, непременно убить этого человека. Этот человек сделал мне больно. Нужно его убить». Яростно хрюкнув, вепрь пошёл в атаку. Алина, кобылка Атланты, вовремя успела увернуться от гигантских клыков чудовища. Монстр пролетел мимо, не задев амазонку.
Не понимая, что произошло, и куда делся «человек», вепрь стал озираться по сторонам: сначала влево, а затем вправо. И повернув голову направо, зверь успел увидеть силуэт всадника с занесенным над головой копьём, а затем… всё померкло.
***
Вечер того же дня.
После длинного и тяжёлого дня охотники собрались в придорожной катагогии (прим. катагогия – древнегреческая гостиница). Эта катагогия состояла из нескольких зданий – с парадного входа гости попадали в основное здание – здесь, на первом этаже находились приёмная для гостей, из которой они проходили в дворик под открытым воздухом. Также на первом этаже располагались обеденный зал и жилые помещения для хозяина катагогии и его семьи. Второй этаж был отведен под гостевые комнаты для постояльцев. В центре дворика, на огороженном четырьмя колоннами участке, располагались ложа для гостей и столы с кушаньями. Вокруг этого участка были проходы, по которым гости могли перейти в другие помещения. Напротив гостей находилась сцена, на которой выступали музыканты. По углам дворика стояли кабинки для утех с куртизанками. В наружной стене дворика были вырублены ворота, через которые в катагогию привозили различные грузы. Через дворик можно было пройти к остальным зданиям, а было их четыре. В одном жили слуги, работающие в катагогии. Во втором располагалась кухня. В третьем были обустроены шикарные покои, на случай, если придётся принимать важных гостей. Четвёртое же по обыкновению пустовало и использовалось в редких случаях, когда гостей было много – а именно в дни, предшествующие олимпийским и прочим играм, когда огромные толпы народа со всей Греции (и не только) направлялись в одну-единственную точку на карте. Также, разумеется, у катагогии была своя конюшня – так как большинство гостей передвигалось верхом. Конюшня стояла отдельным зданием со своим собственным входом. Вместить она могла всего тридцать коней, а если гостей было много, им приходилось оставлять своих скакунов на улице на привязи.
Все охотники сидели за одним длинным столом, который специально для них вынесли в дворик. На этом столе были различные яства – чечевица, горох, капуста, ячменный хлеб, козий сыр. Из мяса - свинина, баранина, козлятина, а также рыба и морепродукты. Из фруктов и ягод – фиги, оливки и маслины. Были и деликатесы – колбасы, свиные пудинги, фаршированный осёл. Из десертов подавали сырное печенье, медовые булочки и булочки с тмином. Пили, разумеется, вино.
Все блюда под залог своего обоза заказал Тифей. Генеос ещё не привёз положенную охотникам награду, и Тифей, в нетерпении, ожидал его, волнуясь за своё состояние. Остальные охотники не забивали себе голову денежными вопросами и развлекались, как могли. Кто-то заказал девушек-музыкантов, чтобы они своей игрой усладили слух суровых мужчин. Кто-то уединился с куртизанками в специальных кабинках. Кто-то набивал себе брюхо. А кто-то просто безмятежно спал посреди шума, учиняемого его товарищами.
Беллерофонт украдкой сбежал в конюшню. Здесь он отыскал Лидоса – за ним ухаживал Тайрис, расчесывая ему гриву.
Заметив Беллерофонта Тайрис, даже не кивнул ему. Хоть он и был слугой, но молодого охотника в разорванной одежде не считал вышестоящим, да и равным тоже не считал. Тайрис был приближенным к Тифею, выполнял его личные поручения, и от этой близости к человеку, наделенному властью, он и самого себя стал считать носителем власти. В поместье Тифея, за его спиной, Тайрис нередко злоупотреблял своим положением и использовал других слуг в своих целях. А находясь в обозе, он и вовсе брал на себя командование и руководил остальными.