Нет.
В этом он был неправ.
Я и тогда не контролировал свой гнев.
...
Мне кажется, что своими странными поступками и словами, он хотел мне что-то передать...
Но что именно?
Может быть, он хотел, чтобы я убил химеру?
Но почему бы ему самому не убить её?
Точно.
Он что-то говорил о наказании за убийство химеры...
Неужели он испугался?
Но при этом он не испугался выйти на бой со мной и дать мне убить себя...
Здесь я его логику не понимаю.
...
Убить химеру?
До поединка с Диспаргом я особо и не задумывался об этом.
Но вообще-то она разрушила мой родной город и убила моего отца и дядю...
А, если верить словам Диспарга, несколько лет назад она убила и мою мать...
Нет.
Дело не только в словах Диспарга...
Я и сам вспомнил об этом...
О том самом дне...
Да.
Я должен убить химеру.
Любой ценой.
И мне всё равно на это наказание.
Ведь я – особенный!
Я – герой!»
- Что случилось? – спросила разбуженная Атланта.
- Ничего...
- У тебя так бешено сердце бьётся и дыхание участилось, а ещё твоё тело... Оно словно пылает огнём. Ты не заболел? – Заботливо поинтересовалась девушка.
- Нет. Со мной всё в порядке.
Атланта замолчала, и Беллерофонт вновь погрузился в воспоминания. Он вспомнил, что сразу же после рокового удара к упавшему Диспаргу прибежал его брат и разразился громкими рыданиями из-за его смерти. Вот только Диспарг был ещё жив. Да, он был жив. Неаккуратный удар Беллерофонта, поразивший его в живот, сулил ему долгую и мучительную смерть. Диспарг собрался с силами и успокоил брата, долго нашёптывая ему что-то на ухо. Пока Ирион слушал, выражение его лица несколько раз менялось, – и грусть, и радость, и гнев, и недоумение были на его лице, - но, в конце концов, на его лике отразилось понимание. Он сжал руки Диспарга в своих руках и пообещал ему что-то. Затем Ирион взял тело брата на руки и отнёс его к своим спутникам, чтобы они тоже смогли проститься с ним.
Спустя некоторое время к ним для переговоров ушёл Генеос. Поговорив несколько минут с ними, он достал кинжал и оборвал жизнь раненого царевича. Как он потом объяснил Беллерофонту, никто из тиринфийцев не мог решиться добить Диспарга, но прервать его мучения было необходимо, поэтому он предложил свою помощь, и Ирион принял её. Что касается их разговора между собой, то они обсудили итоги поединка и отсутствие у Ириона претензий. Также царь Тиринфа сообщил, что у него есть сообщение для Беллерофонта, но откроет он его только на следующий день после погребения брата. Генеос попросил у царя место для ночлега, пока охотники, сопровождающие Беллерофонта, будут в городе, и Ирион обещал что-нибудь придумать.
После того, как Диспарг умер, его посадили на коня и привязали верёвками, чтобы он не упал (также был забран и труп Далима). А затем тиринфийцы неспешно поехали в свой город. А Беллерофонт и охотники отправились в лагерь беженцев, где, вместе с другими прибывшими охотниками, остались до утра.
На следующее утро в лагерь беженцев прибыл тиринфийский глашатай, который проводил охотников до жилища, предоставленного им царём, и велел оставаться в нём и ждать, когда Беллерофонта призовут во дворец.
Следующие десять дней Беллерофонт почти не выходил из этого здания, а если и выходил, то непременно встречал взгляды тиринфийцев, наполненные ненавистью – похоже, слухи, о том, что это он убил их любимого царевича, уже разошлись по всему городу.
Когда Беллерофонт был в городе, то и сам услышал интересные слухи. На следующее утро после смерти Диспарга, в одном из дворцовых покоев была обнаружена убитой вдова Тифея. Кто был убийцей – неизвестно. В городе появились разговоры о том, что после смерти Диспарга пробудилось чудовище, убивающее молодых девушек, которое когда-то было повержено царевичем.
***
Беллерофонт, оставив Атланту, пошёл к себе в комнату. Выйдя в центральный зал, юноша увидел там Генеоса и непроизвольно отвёл взгляд, стыдясь, что был уличён в своём свидании с амазонкой. Генеос, однако, не проявил к этому никакого интереса и сел у потухшего очага.
- На погребении весь город собрался. – Начал сикионец. - Хоронили и Диспарга, и Пройта, а народ только о царевиче и говорит. Эх! – Генеос перевёл дух и продолжил. - Ириона видел – говорит, завтра с утра прийти к нему. Ты, гляди, осторожней будь! В броне и с копьём внутрь не пустят. Но вот меч ты взять с собой сможешь. Я с тобой пойду да ещё кто-нибудь. Но большим числом тоже не пойти – остальные здесь ждать будут. Что думаешь, парень?
- Я думаю, можем сходить и вдвоём. – Беллерофонт присел у очага, по диагонали от Генеоса. – Нет причин брать с собой много людей. Не думаю, что Ирион готовит нам западню.