Первым побуждением Артуро было тут же бежать в «Тропибеллу» к Рикардо и хорошенько набить ему морду. Что он и сообщил женщинам со свойственной ему простодушной грубостью. Консуэло и Габи стоило больших трудов удержать его от такого шага. Уговоры только ненадолго отсрочили выполнение его намерения. Артуро и сам не признался бы себе, как сильно задела его радость Габриелы.
Да. Габриела была счастлива, что ждет ребенка, и не скрывала этого. Потому что это ребенок молодого Линареса, со скрежетом зубовным думал Артуро, если бы это был мой ребенок, она бы так не радовалась. Ревность и обида снова всколыхнулись в нем. Просто побить этого донжуана мало, нужно напомнить ему, какой он подонок и ничтожество. И он отправился хотя бы высказать Линаресу свое мнение.
— Господин Линарес, известно ли вам, что существуют элементарные законы порядочности, по которым женатый мужчина не имеет права обманывать девушку, обещать ей законный брак и любовь? — Начал Артуро свою обличительную речь.
— Вы не только полицейский, но и моралист, сеньор Гонсалес, — вздохнул Рикардо. — И никак не оставите привычку совать нос в чужие дела. Я не собираюсь перед вами отчитываться, но в благодарность за ваши заботы скажу: я развожусь с женой и собираюсь жениться на Габриеле.
—А вы не догадались сначала развестись, а потом приглашать Габи в свадебное путешествие? Вы обманули не только ее, а всех нас. Но Габи не одинока. У нее есть родные, друзья. Ее есть кому защитить.
— Вы подлец и негодяй. Линарес! Я вызываю вас на дуэль!
Рикардо только руками развел — его любимый жест, означавший полную покорность судьбе и людской глупости. Дуэль так дуэль. Они даже обговорили детали: никаких секундантов, они отъедут на машине Артуро подальше от города и где-нибудь в лесу, подальше от людских глаз, постараются пристрелить друг друга.
— Решено, стреляемся. Я буду благодарен вам, сеньор Гонсалес, если вы меня пристрелите наконец. И мои мучения закончатся.
Артуро поразило это признание. Он вспомнил, что несколько дней назад сам хотел уйти из жизни, которая порой становится невыносимой. То, что оба они нисколько не боятся смерти, а наоборот — втайне надеются избавиться от земной юдоли, охладило его пыл. А когда Рикардо уселся в его машину и они тронулись в путь, сомнения совсем одолели Артуро. Хорошо, если Линарес убьет его. А если нет? Вся нелепость ситуации вдруг ясно предстала перед ним. Он так заботливо оберегал жизнь этого человека, рисковал собой, раскрывая сеть плетущихся вокруг него интриг, — и вдруг сам же пристрелит его на дуэли. Нет уж, такого удовольствия он Линаресу не доставит.
— Вы само исчадье ада, Линарес. По вашей вине я чуть не стал убийцей, — вдруг заговорил Артур, останавливая машину на пустынной проселочной дороге. — С каким удовольствием я всадил бы вам пулю в лоб! Но как я потом буду жить с этим? А ну выкатывайтесь из моей машины, пока я не передумал.
— Так поступать может только сумасшедший. Вы по три-четыре раза на дню меняете свои решения, — запротестовал Рикардо. — Никуда не пойду, стреляться так стреляться.
Но Артуро почти силой вытолкал его из машины, поспешно развернулся и укатил, боясь, что ненависть и ревность победят и искушение вернется. Так не состоялась эта необычная дуэль, а Рикардо остался один на дороге, проклиная бешеного полицейского и свою судьбу. Он долго шел мимо неоглядных полей, выжженных солнцем, тщетно выискивая впереди крыши домов или другие признаки присутствия людей, пока его не догнал случайный грузовик. Он проворно забрался в кузов — и очутился среди штабелями уложенных свиных туш, от которых исходил такой крепкий «аромат», что Рикардо вынужден был тут же уткнуться носом в платок. Но он предпочел ехать, чем шагать до вечера в город.
С чего это Артуро так взбунтовался, раздумывал по дороге Рикардо, трясясь в кузове грузовика вместе со свиными тушами. Ведь он знал, что мы отправились путешествовать, не поженившись. Ему это не нравилось, но револьвером он не размахивал. Рикардо казалось, что полицейскому известно нечто, чего он сам пока не знает. Как бы он не воспользовался ситуацией и не уговорил Габриелу выйти за него, беспокоился Рикардо. Ответить на все его вопросы и развеять сомнения мог только один человек в «Тропибелле» — Ева, ближайшая подруга Габриелы. Он заставит ее все рассказать.
Он ворвался в «Тропибеллу», весь поседевший от дорожной пыли, с сальными пятнами на модной рубашке. В кабинете шефа Дома моделей прочно поселился запах мясной лавки, который бедная Магали выживала несколько дней. Рикардо дожидались посетители, но он никого не мог видеть, ни с кем не желал говорить. Кроме одного человека.