— Я считаю поступок отца справедливым, Габриела, — проговорил Рикардо. — И не надо отказываться от того, что принадлежит тебе по праву.
— Мне ничего не надо, — упрямо возразила Габриела, — за исключением того, чтобы вы поправились. Простите меня, простите моего брата!
Федерико погладил ее по руке и жестом показал, что он устал.
Габриела и Рикардо поднялись.
—Одну минуту, — остановил их Федерико. — Если вы любите меня, подайте друг другу руки... Вот так. Посмотрите друг другу в глаза... Очень хорошо. Я прошу вас: попытайтесь обрести счастье. Какие бы тернии ни были на вашем пути, попробуйте стать счастливыми. Вы обещаете мне это?
Рикардо молча кивнул.
—Обещаю, — проронила Габриела.
...Но как только они вышли из палаты, она, не глядя на Рикардо, произнесла:
— Надеюсь, ты понял, что я не могла ответить иначе. Я должна была утешить... своего отца...
— Да, я понял, — сухо отозвался Рикардо. — И даю тебе слово, Габи, что больше не стану тебя добиваться. Мне не нужна такая любовь.
И они разошлись в разные стороны.
Бейби и Манрике сидели в машине с потушенными фарами напротив полицейского участка.
К услугам Манрике прибегали всегда, когда требовалось от кого-то избавиться. Бейби с любопытством, искоса поглядывал на него. Профессиональный убийца, холодный, расчетливый, ему ничего не стоит усыпить подозрения намеченной жертвы, а потом хладнокровно убить ее. Левша, думал Бейби, ничего и понять не успеет. Он хорошо знает Манрике, он решит, что тот пришел ему на помощь...
—Чего мы ждем? — нарушил молчание Манрике.
—Хочу, чтобы один тип убрался из участка, по имени Артуро, — объяснил Бейби. — Остальных я сумею отвлечь. Камера, в которой будет Левша, налево по коридору... Сперва войду я, а ты подожди минуту и ступай следом. Левшу необходимо прикончить, иначе он всех нас заложит.
—Будь спокоен, — пообещал Манрике.
Артуро уже с полчаса слушал сбивчивую исповедь Левши.
Картина постепенно прояснялась.
Левша, то и дело глотая подступавшие к гору слезы, рассказал Артуро о том, что у него было твердое намерение убить его, но, чтобы не делать этого, он, Левша, был вынужден прострелить ногу самому себе.
Он надеялся, что ему удастся залечь на дно со своей раной. Он запутался, так запутался.
— Хорошо, Сесар, — прервал его Артуро, — мне все ясно. То, что ты ранил Федерико, — чистая случайность. Надеюсь, мне удастся доказать это. Но скажи, кто стоит за всем этим? Назови мне имена, Левша!
— Какие имена? — чтобы оттянуть время, промямлил Левша.
— Имена людей, втравивших тебя во все это… Пойми, я хочу тебе помочь. Но мне надо знать, кто спровоцировал тебя на этот выстрел. На кого ты работал?
— Ни на кого я не работал, — густо покраснев, буркнул Левша, — я хотел добыть немного деньжат для своей семьи, для мамы...
Как только Патрисия вошла в палату к своей сестре, Илиана сразу поняла, что та явилась с каким-то важным разговором.
На лице Патрисии была написана решимость. Она села на край кровати и взяла Илиану за руку.
— Вот что, Илиана, — начала она, — ты поправляешься, и нет нужды затягивать дальше этот разговор
— Что-нибудь случилось? — настороженно спросила Илиана.
— Случилось это давно. Давно, когда Рауль стал отдаляться от тебя...
— Зачем об этом вспоминать! — вспыхнула Илиана. — Это ушло в прошлое. У нас теперь превосходные отношения.
— Ах, сестра, зачем ты обманываешь себя! — с досадой произнесла Патрисия. — Ваши отношения были прекрасны до тех пор, пока не появилась Марисоль.
При имени Марисоль Илиана вздрогнула и выжидательно посмотрела на сестру.
—Но дело не только в Марисоль, — продолжала Патрисия. — Дело в тебе. И в Рауле. Ведь он испытывает к тебе не любовь, а только жалость.
Илиана сделала протестующее движение, но Патрисия не дала себя перебить.
— Жалость, — твердо повторила она, — он не может любить тебя. И тебе не следует принимать такую любовь.
— Нет, он любит меня, я чувствую, — воскликнула Илиана, — иначе чем ты объяснишь мне то, что он все эти дни не отходил от меня, был так добр ко мне..
— Именно этим самым, его добротой и благородством, — с горячностью сказала Патрисия. — Он благороден, как редко бывает благороден мужчина. Он и правда необыкновенный... — у нее дрогнул голос, и она отвернулась.
Последовало молчание.
—Патрисия, — наконец промолвила Илиана, — посмотри мне в глаза.
—Зачем? — угрюмо спросила сестра.
—Ты... говорила сейчас таким тоном о Рауле, что мне пришло в голову... нет, этого не может быть... Я даже не решаюсь высказать это предположение...