— Я есть не буду, — отозвалась Габриела. — Закажи белого вина. Выпьем за то, что все окончилось, да и разойдемся каждый в свою жизнь.
—Хорошо.
Рикардо жестом подозвал официанта, и через минуту тот наполнил их бокалы вином.
—Прошу тебя лишь об одном, — проговорила Габриела. — Никогда не напоминай мне о себе.
—Обещаю, — Рикардо одним глотком осушил бокал. — Мне больше ничего не надо от тебя. Ничего.
— Это следует понимать так, — раздумчиво констатировала Габи, — что ты решил примириться с Сарой.
— Да, я хочу восстановить наши отношения, — безжалостным тоном изрек Рикардо.
По лицу Габриелы пробежала тень. Она закусила губу.
Рикардо понял, что сумел сделать ей больно, и весь преисполнился мстительной радости. Но Габриела быстро овладела собой.
—Пожалуй, это будет лучше для вас обоих, — равнодушно заметила она.
—И тем более для тебя, — не удержался Рикардо.
—Для меня? — пожала плечами Габриела. -— Право, мне все равно. У нас с Артуро все решено.
— Осталось только наметить день свадьбы, не так ли? — с деланной бодростью заметил Рикардо.
— Он не за горами, — заверила его Габриела.
—И это будет счастливейший день в твоей жизни, — подытожил Рикардо.
—Думаю, моему счастью ничего не помешает, — Габриела поднялась. — Ну что ж, приятно было побеседовать. Прощай.
—Прощай, Габриела, — проронил Рикардо.
—Посмотри, что она натворила! — Патрисия посторонилась и пропустила Рауля в комнату Илианы.
...По полу были разбросаны клочья растерзанного свадебного платья Илианы, сшитого на заказ лучшими модельерами «Тропибеллы»!
Рауль нагнулся и машинально подобрал с пола кружевную манжетку.
— Боже мой, — вырвалось у него. — Где она, где Илиана, Патрисия!
— Пошла, должно быть, положить на место портновские ножницы Трины, — пожав плечами, предположила Патрисия.
Рауль сжал голову руками. Он выглядел как 6eспомощный мальчишка.
— Но зачем она это сделала? Ты мне можешь это объяснить, Патрисия?!
—Да, она это может объяснить! — Илиана появилась в дверях комнаты и, прислонившись к косяку, с вызовом посмотрела на своего жениха. — Она знает, отчего я это сделала!
—Я ничего не знаю! — защищалась Патрисия.
Илиана сухо рассмеялась.
—Вот как? Ты не хочешь сказать Раулю? А ведь все это сделала ты, ты — но моими руками!
— Что ты имеешь в виду, Илиана? — спросил Рауль. — Перестань говорить загадками и объясни мне, что все это значит!
— Говори, Патрисия! Признайся ему в том, что ты так долго скрывала от меня! Он имеет право это знать, — теребила сестру Илиана, не сводя с нее потемневших от злости глаз.
— Замолчи! — Патрисия предостерегающим жестом положила палец на губы. — Молчи, я прошу тебя!
— Вы можете объяснить мне, в чем дело? — настаивал Рауль. — Илиана, что я должен знать?!
— То, что она любит тебя! Вот что! — Илиана, ткнув пальцем в Патрисию, расхохоталась как сумасшедшая.
— Ерунда какая, — пробормотал Рауль.
— Нет, не ерунда! — крикнула Илиана. — Да ты посмотри на нее! Ты посмотри на ее лицо!
— Предательница, — прошептала Патрисия и, закрыв лицо руками, бросилась вон из комнаты.
— Это ты предательница, — проскрежетала вслед ей Илиана. — Вы все предатели, вы оплели меня своей предательской паутиной, как пауки, чтобы выпить мою кровь!
— Опомнись, Илиана. — попробовал урезонить ее Рауль. — Патрисия не может любить меня...
— Но она любит тебя! Она сама мне призналась в этом... Все тебя любят! Ты такой прекрасный, такой неотразимый, что все тебя любят, все, поголовно!
— Но я... я не люблю Патрисию, — пролепетал Рауль.
— Конечно, нет! В этом я тебя и не обвиняю. Ты любишь другую...
— Да, тебя, — смущенно выдавил из себя Рауль.
—Нет, не меня, — покачала головой Илиана, — не меня, не Патрисию, а Марисоль. Вот твоя любимая... Марисоль! Вот о ком ты думаешь! Вот кого хотел бы видеть рядом с собой в свадебном платье. Произнеси это вслух, имей мужество: «Я люблю Марисоль!» Потому что это правда, это истина! Трина! — позвала служанку Илиана. — Вынеси мусор из моей комнаты, будь добра!
Через несколько дней с Левши благодаря ходатайству Федерико Линареса сняли обвинение в попытке преднамеренного убийства.
Долечившись в больнице, он вернулся домой и застал там неожиданные перемены.
Во-первых, Рамиро снова поселился в доме, к вящему негодованию детей Консуэло.
Но убедить ее в том, что эта мера ни к каким добрым последствиям не приведет, им не удалось.