Рамиро вновь почувствовал себя хозяином и принялся пуще прежнего измываться над детьми Консуэло и своими собственными.
Во-вторых, ему, Левше, никто не обрадовался. Он знал, что это благодаря стараниям Консуэло удалось убедить Федерико Линареса отказаться от обвинения, но мать повела себя так, точно жалела о том, что поддалась слабости и позволила вызволить сына из тюрьмы.
В-третьих, Левша сразу догадался, что Линаресы упрячут теперь Ванессу за семью замками и ни за что не допустят, чтобы они встретились.
В-четвертых, он не мог чувствовать себя спокойно, зная, что Бейби наверняка не терпится свести ним счеты.
Все это настраивало Левшу на очень печальный лад. Он думал о своем будущем, и оно представилось ему отнюдь не в радужных тонах...
Глава 39
Артуро, когда узнал от Йоли, что Габи отправилась с Рикардо в ресторан, чтобы в очередной раз выяснить с ним отношения, не на шутку рассердился.
Как ему надоело играть роль амортизатора между этой девушкой и ее возлюбленным, которого она, судя по всему, никак не может забыть. И что им выяснять, ведь все предельно ясно!
Помимо злости и досады, он испытывал еще неловкость за нее. Сколько можно бегать за женатым мужчиной, сколько можно унижаться перед ним! Неужели она не осознает, в какое двусмысленное положение ставит себя саму и его, Артуро!
Нет, надо положить этому конец.
Артуро сел за руль с твердым намерением куда-нибудь уехать на несколько дней, исчезнуть из поля зрения Габриелы, чтобы она могла на свободе обдумать как следует свое положение и прийти к какому-нибудь решению.
Но тут в это дело, кажется, вмешалась сама судьба. Машина не заводилась. Пока Артуро сообразил, что могло произойти, и намеревался открыть капот, по улице прозвучало знакомое цоканье каблучков Габриелы и из вечерних сумерек выплыла ее точеная фигурка. Когда она поравнялась с машиной, Артуро окликнул ее.
—Ты, — обрадованно сказала девушка.
Артуро пристально посмотрел на нее. Никаких следов смущения... или она не осознает до конца, что делает!
—Где ты была? — спросил он.
Он боялся, что Габриела сейчас примется что-нибудь сочинять, но она спокойно ответила:
—Я была в ресторане. С Рикардо.
— Вот как, — ожидая дальнейших объяснений, проговорил Артуро. — Надеюсь, ты хорошо поужинала?
— Нет, я ничего не ела, — точно не замечал его ироничного тона, ответила Габриела. — Мне надо было с ним поговорить.
— Сколько можно, Габи! Ведь и так все давно ясно! — не удержался от упрека Артуро.
— Мы говорили о Левше и Ванессе, — объяснила Габриела, — и еще...
— Ну-ну! Я внимательно тебя слушаю, — торопил ее Артуро.
— Мы окончательно решили, что больше не нуждаемся друг в друге, — продолжала Габриела. — Между нами все кончено. Я первая сказала об этом Рикардо, и он со мной согласился. Он намерен восстановить свои отношения с женой.
— Пожалуй, с его стороны это будет самым правильным, — раздражаясь, изрек Артуро.
—Ты сердишься?
—Пойми, я не могу делить любовь с кем-то, — отозвался Артуро.
Габриела слегка улыбнулась.
—Ты говоришь ерунду. Но ты беспокоишься, я понимаю, — признала она. — И поэтому я считаю, чтобы больше не было недомолвок, нам следует назначить день свадьбы. Так будет лучше и для тебя, и для меня тоже...
...Левша думал, каким образом теперь подобраться к Ванессе, и долго не мог ничего придумать.
Он знал, что домашние заперли ее в своей комнате, что Ванесса находится под домашним арестом.
Он несколько раз совершал прогулки к дому Линаресов, но шагнуть за ограду не решился, так как знал, что, как только его заметят, он будет решительно выдворен прочь.
Консуэло пыталась убедить сына, что Ванесса больше не захочет с ним видеться. После того как он такое натворил, ни одна мало-мальски разумная девушка не захочет иметь дело с таким человеком, как Левша.
Но Левша хорошо знал Ванессу.
Он знал, что на свете не найдется другого человека, который будет ее понимать так хорошо, как он. Знал, что она так же одинока, как и он сам, и что сейчас она томится без него, точно так же как и он без нее.
Он сел за стол и набросал письмо такого содержания:
«Дорогая! Прости меня за все, что я сделал. Я был не в себе. Но что действительно истинно во мне, так это любовь к тебе. Я вызволю тебя из заточения, позволь мне только обдумать, как это сделать. Доверься мне».
Левша решил обратиться к брату. Рубен относился к нему с молчаливым сочувствием, он видел это. И он тоже хорошо понимал, что такое одиночество.