Тон, каким было произнесено все это, немного отрезвил Рикардо.
—Прости. Я просто хотел спросить: зачем ты торопишься? Тебе и Артуро надо как следует проверит ваши чувства, чтобы не совершить ошибки.
— Это излишне, — заявила Габриела.
— Ты его любишь?
— Да, люблю. Ты можешь, наконец, оставить меня в покое? Что тебе надо от меня?
Рикардо отвернулся. Ему было больно смотреть на нее, так больно, что у него защемило сердце.
—Что мне надо от тебя? — повторил он. — Не знаю. Но я знаю одно — твоя любовь всегда будет принадлежать мне, мне одному...
Глава 40
Несмотря на заверения Рамиро, что после его возвращения жизнь в доме потечет как по маслу, никаких изменений в лучшую сторону не произошло.
Консуэло мало-помалу осознала, что совершила ошибку, приняв его снова в дом.
Дети его буквально видеть не могли. Эстер пропадала целыми днями: неизвестно было, где она находится, возможно, в обществе Демокрасио, возможно, одна.
Рубен, и без того нервный подросток, сделался совершенно невменяемым. Они с Йоли почти не выходили из своей комнаты.
Марисоль также перестала являться домой, настолько ей был противен вид Рамиро.
Дети оказывали ему и Консуэло посильное сопротивление.
Рамиро по-прежнему кормил Консуэло обещаниями устроиться на работу, но дни шли за днями, а он, как всегда, пребывал в состоянии блаженного безделья.
Консуэло чувствовала, что так продолжаться не может, понимал это и Рамиро, вот почему, желая укрепить свои позиции в доме, он в один прекрасный день заговорил с Консуэло о свадьбе.
— Почему бы нам не пожениться, — извлекая на свет Божий из закромов старое платье Консуэло, в котором она впервые явилась к нему на свидание, однажды заговорил он. — Как следует узаконить свои отношения. Тогда твои дети станут относиться ко мне иначе.
— Отношение детей тут ни при чем, — отрезала Консуэло. — Если бы был настоящий, заботливы работящий отец, они бы и относились к тебе соответственно... А ты болтаешься по улицам, хлещешь вино с друзьями да придираешься к детям по пустякам... Напрасно я послушалась твоих уговоров взяла тебя в дом!
Бурной сцены было не миновать, но тут неожиданно явился Федерико Линарес. Консуэло рассчитывала, что Рамиро, увидев его, уйдет подобру-поздорову и даст им возможность поговорить о наболевшем, о Габи, но не тут-то было.
— А, вот ты как запела, — ехидно сказал Рамиро, — и все из-за этого господина... Почему я должен терпеть его в своем доме? Зачем он является сюда?..
— Это не твой дом, — попыталась остановить Консуэло.
— Я пришел сюда не к вам, а к Консуэло, — вмешался Федерико. — С вами у меня нет и не может быть никаких дел.
— Зато у меня есть до тебя дело, господин! Это моя женщина, ясно тебе? И нечего увиваться вокруг нее! Она — моя! — возмущенно заявил Рамиро.
— Хватит! Я не вещь на аукционе, чтобы вокруг меня шла торговля! — проговорила Консуэло. — Вам обоим здесь нечего делать. Твое место, Федерико, в твоем доме, а твое место, Рамиро, в кабаке, а не в приличной семье. Убирайся отсюда прочь! Уходите оба!
Федерико и Рамиро отступили под ее яростным натиском и, пятясь, вышли вон.
— Мы с тобой еще встретимся, — пригрозил Рамиро.
— Это излишне, — пробормотал Федерико. — Прощайте.
Рауль поджидал Марисоль неподалеку от ее дома. Увидев ее, он перешел с другой стороны улицы, поравнялся с ней и взял ее под руку.
Марисоль выдернула руку. Как же ей все это надоело! Его приходы и уходы, объяснения то с Патрисией, то с Илианой. В какую нелепую авантюру она позволила завлечь себя!
— Нам надо поговорить, — прервал тягостное молчание Рауль.
— О чем? — сурово осведомилась Марисоль.
— О нас. О нас с тобой.
— О нас с тобой да еще о твоей невесте, — насмешливо протянула Марисоль. — Мне осточертела вся эта болтовня. Все ясно. Твоя невеста ни за что на свете не отпустит тебя.
— Она меня отпустила, — подавленно возразил Рауль.
— Вот как? — удивилась Марисоль. — Ты это серьезно?
— Да, она меня отпустила на все четыре стороны!
— Но это же замечательно! — просияла Марисоль.
— Право, не знаю, — устало произнес Рауль.
— Что тут знать! Пойдем, пойдем! — затормошила ого Марисоль. — Пойдем к нам домой.
— Зачем? Зачем мне идти к вам?
—Как зачем? Я хочу обо всем рассказать свое матери.
На лице Рауля выразилось отчаяние. Он покачал головой.