— Дело весьма деликатного свойства, — непринужденно развалившись в кресле, заговорил адвокат. — Сеньора Эльвира, ваша супруга, доверила мне ведение некоторых своих дел.
—Вот как? — сухо осведомился Федерико.
— Извините, но я вынужден задать вам один вопрос, — с лица адвоката слетела улыбка, и оно приняло удрученный вид.
— Я весь внимание, — заверил его Федерико. О начал догадываться о причине этого визита.
— Видите ли, вашей жене стало известно, что вы не намерены упоминать ее имени в своем завещании... Это так?
—Эльвира на редкость проницательная женщина, — проговорил Федерико.
Адвокат наклонил голову.
— Можно ли понимать вас так, сеньор, что это утверждение — ответ на мой вопрос?
— Вне всякого сомнения, — кивнул Федерико. — Но если моя жена желает, чтобы я непременно упомянул ее имя... — Федерико немного помедлил, — я готов пойти ей навстречу...
Плинио изобразил на лице усиленное внимание.
— Но, — продолжал Федерико, — у меня есть одно условие...
— Вы можете сообщить его мне, сеньор, а уж я берусь довести его до сведения сеньоры Линарес, — с готовностью произнес адвокат.
— Сделайте одолжение. Условие состоит в следующем: Эльвира должна дать мне развод!..
Глава 41
Аурелио заранее предвкушал удовольствие, которое доставит ему игра с Габриелой. Мутить воду в этом чистом источнике — это для него наслаждение.
Пожалуй, он отведет Габриеле специальную партию в своей игре; он уверен, она блестяще справится с ней, не подозревая о том, что всего-навсего играет роль в написанной им пьесе.
Он верно почувствовал слабые струны в душе Габриелы. Все Линаресы были честолюбивы, а эта могла заткнуть за пояс кого угодно своими честолюбивыми устремлениями.
Под видом участия Аурелио уже удалось посеять кое-какие сомнения в этой незамутненной душе.
— Полицейский тебе — не пара, — уговаривал он Габриелу. — Ну посуди сама, что он может тебе дать? Разве ты создана для того, чтобы только угождать мужу и детям?
— Он даст мне главное, — возражала Габриела, — заботу, тепло, внимание.
Аурелио возвел очи горе.
—Боже мой! Неужели ты думаешь, этого тебе достаточно! Ты, которая заслуживает того, чтобы весь мир положить к твоим ногам!
— Это всего лишь красивая фраза, — Габриела оказывала сопротивление, и это еще больше разжигало Аурелио.
— Ничего подобного. Все зависит от самого человека. Если он заранее соглашается на то, что ему всю жизнь суждено довольствоваться крохами, — бросился объяснять Аурелио, — но если у него большой аппетит к жизни, большие претензии, окружающие поддаются его воле, или гипнозу, и начинают видеть в нем высшего человека. Ты высший человек, ты — Линарес! А твой Артуро — мелкая букашка.
— Вы ни во что не ставите душу человека, — говорила Габриела, — да, Артуро не честолюбив, но у него высокая душа...
— Высокая душа — это еще не профессия, — немедленно отзывался Аурелио. — У этого парня пара извилин в голове да добрые намерения, вот все, чем он богат.
— Что вы хотите от меня? — вырвалось у Габриелы. — Зачем вы мне все это говорите?
— Только одного: я хочу, чтобы ты приняла мою помощь.
Габриела с сомнением покачала головой.
—С какой стати? Вам-то это зачем?
Аурелио сделал плавный жест рукой.
—Не стану распространяться относительно зова крови, хотя я его ощущаю в себе, ведь ты — истинная Линарес. Скажу проще: мне это выгодно.
Габриела с интересом посмотрела на него.
—То есть?
Она ждала объяснений и незамедлительно их получила.
—Видишь ли, Рикардо выдохся. Он уже не хочет работать в полную силу. Он запутался в своих жизненных ситуациях. А такой человек не способен творить. А ты — ты открыта для творчества. Я хочу, чтобы ты возглавила новый Дом моделей. Я предоставлю тебе средства, помещение. У тебя будет свой офис. Уверен, что надежно вложу свои капиталы, если ты поведешь дело. Ты талантливый человек, у тебя оригинальное виденье, не замутненный стереотипом глаз. Вместе с тобой мы добьемся многого.
...Таким образом Аурелио в течение нескольких дней обрабатывал Габи.
— В общем, он прав, — делилась она с Евой, он не скрывает, что цель у него не совсем бескорыстная. Я чувствую, что могла бы хорошо работать, это пошло бы нам обоим на пользу.
— А нет ли у него какой-то еще цели? — сомневалась Ева. — Конечно, ты в силах возглавить Дом моделей, и он не прогорит, я уверена... Но мне что-то не очень нравится этот сеньор...
— Не знаю, — раздумчиво отвечала Габриела. Сказать по совести, и мне все это кажется подозрительным. Когда я говорю с ним, сомнения рассеиваются, а когда остаюсь одна...