— Этого я не допущу! Это мой ребенок, и я никому не отдам его!
— Нет, это не твой ребенок... Он не будет иметь никакого к тебе отношения! — в запальчивости возразил Артуро. — Когда он появится на свет, у нас с Габи будет двое детей: вот этот мальчуган, — он указал на Диего, — и младенец... Ступай отсюда!
Рикардо бросился на него, но получил отпор. Он снова сделал попытку достать Артуро кулаком, но тот, не владея собой от ярости, поднял револьвер.
В эту минуту в комнату влетела Габи.
—Прекрати! Немедленно прекрати, Артуро!
— Хороший же отец будет у твоего малыша, Габи, — обратился к ней Рикардо, —: он без пяти минут убийца... Если бы не ты, он бы выстрелил в меня.
— Я не хочу, чтобы мой папа был преступником, — вдруг крикнул Диего и, сорвавшись со своего места, исчез за дверью.
— И я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывал убийца! — жестко заявила Габи.
— Вот видишь! Вот видишь, какой он! — торжествовал Рикардо.
Габи разгневанно обернулась к нему.
— А ты ступай прочь! Я и тебя не хочу видеть. О Боже! — она заломила руки. — Как мне все это надоело! Когда же это все кончится! Вы оба мне противны, — она топнула ногой и выскочила следом за Диего.
— Ну, ты доволен? — мрачно спросил Артуро у Рикардо.
—Не очень, — угрюмо отозвался тот.
Глава 42
У Федерико и Эльвиры были все основания тревожиться за здоровье их дочери Ванессы.
Она как будто впала в тихое умопомешательство. Ванессу по-прежнему держали в доме затворнице. То мать, то отец приходили к ней и пытались выяснить, каковы ее планы на будущее, и вообще, что она думает. Но Ванесса, как могла, уклонялась от этих расспросов.
Она часами лежала на кровати, глядя в потолок, что-то про себя обдумывая, и это ее состояние не на шутку пугало родителей.
Ванесса едва прикасалась к пище. Она очень побледнела и ослабла.
Федерико и Эльвира между собой бесконечно совещались, что им следует предпринять для спасения дочери, но не могли остановиться ни на каком решении.
Отправить ее за границу? Но она может просто зачахнуть с тоски. Оставить все как есть? Но сколько можно держать молодую девушку под замком? Перестать следить за ней? Но она способна натворить Бог знает что, это Ванесса уже доказала своим домашним.
Надо было во что бы то ни стало попытаться вступить с ней в переговоры.
Приняв это решение, Федерико и Эльвира поднялись в комнату дочери.
Первым заговорил Федерико.
— Девочка моя, так дальше не может продолжаться, — сказал он. — Ты должна нам сказать, как думаешь жить дальше.
— А я дальше и не думаю жить, — еле слышно отозвалась Ванесса.
Федерико предпринял еще одну попытку.
— Она хочет свести нас с ума! — не выдержала Эльвира.
— Прекрати, — прикрикнул на жену Федерико, — дай нам поговорить спокойно, как взрослым людям. Ответь, Ванесса, чего ты хочешь?
— К чему мне это говорить, — возразила Ванесса. — Вы все равно не поймете меня...
—Мы постараемся...
—Если я вам скажу, чего я хочу, мама тут же устроит истерику. Ей, собственно, только дай повод, — бесцветным голосом продолжала Ванесса.
Федерико сделал глазами Эльвире знак, чтобы она оставила их с дочерью одних. Эльвира, чувствуя, как трудно ей сдерживаться, вышла за дверь.
Ванесса, услышав, что мать ушла, приподнялась на кровати.
— Папа, с тобой можно быть откровенной? — спросила она.
— Я только этого и хочу, — немедленно отозвался Федерико.
— Ты спрашиваешь меня, чего я хочу... У меня одно желание: не стойте на нашем с Левшой пути. Я люблю его. Я хочу выйти за него замуж.
Реакция Федерико на ее слова была мгновенной.
—Никогда! Только не это.
— Это твой окончательный ответ?
Проси о чем угодно, но только не об этом. Левша способен утянуть тебя за собой на дно, а я не могу этого допустить. Повторяю, проси чего хочешь, я выполню любое твое желание...
Ванесса снова вытянулась на постели.
—Больше у меня нет просьб.
Федерико развел руками и повернулся, чтоб выйти.
—Вы еще пожалеете об этом, — вслед ему бросила Ванесса.
Когда отец вышел, она стремительно вскочила с кровати и подошла к письменному столу.
Набросав несколько слов на бумаге, отыскала ножик, которым точила карандаши, попробовал пальцем его лезвие.
Ножик был острым.
Ванесса вытянула перед собой руку, разглядывая на сгибе локтя голубоватые вены.
—Боль ничего не значит, — пробормотала она.
Отвернувшись, Ванесса полоснула по руке ножом...